Неприятности ждут! - Марина Милорадович

в среднем чуть пониже моих метра шестидесяти шести. Но каланчой я на их фоне не покажусь. Лица, не обезображенные оспой. Довольно чистые волосы. Косынки и чепчики носили дамы постарше, девицы ходили с косами всевозможных плетений, украшенными лентами. Мой колосок с резиночкой на конце не поражал ни длиной, ни сложностью, ни украшениями. Будем надеяться, во всех этих причёсках ничего глубоко символического нет.

Это ж инопланетяне, иномиряне, тут могут практиковать любые традиции, чуждые привычным канонам в какой угодно степени.

Мужчины, хоть и были ростом выше дам, тоже казались немного ниже привычного роста. Дети часто сопровождали матерей, неся за ними пустые корзинки. Девчушки до подросткового возраста при этом были стриженными под каре и носили юбки всего на ладонь ниже колена. Выходит, девочкам положены короткие волосы и платья, девушки на выданье ходят с непокрытой головой... А зимой как — уши отмораживают? Или важно волосы показать? А замужние женщины носят хотя бы чисто символический головной убор. Со стороны выглядело так.

А теперь вопрос. Кем выгоднее казаться мне? Шарфик есть, могу и повязать. Но похититель не планировал наряжать меня, как замужнюю... Или сэкономил-таки? А вдруг помимо головного убора нужно еще обручальное кольцо? Или ещё что-то.

Значит, не экспериментируем и оставляем, как есть. Торба из парусины, вроде моей, тоже экзотикой не оказалась. Я заметила парочку похожих.

Народ куда-тот целенаправленно шёл, значит, мне туда тоже надо.

Аккуратненько, не как мишка сквозь малинник. Я выбралась, пригнувшись, из-под сени ветвей, присела за лавочкой, сместилась в бок, будто решила завязать шнурок. Одежда на местных была добротная, обувь имелась у каждого, носили много вязаных вещей: кофты, гетры или гольфы у девочек, огромные треугольные платки, края которых перекрещивались на груди, а кончики связывали за спиной. В таких подобиях жилеток щеголяли девчонки и старухи, но судя по их линялым от многих стирок подолам, это был вариант для бедных.

Сделав лицо типичной москвички, топающей с утра к метро, я влилась в редкий ручеек тёток с корзинками.

Мужчины тоже носили вязаное, но попадались и суконные сюртуки, и кожаные куртки. Кинжалы и прочие колюще-режущие у пояса чаще болтались у тех, которые в куртках, как давешний покойник.

Разные сословия или профессии? Будем выяснять.

Народу всё прибавлялось, и людской поток вынес меня к рынку. Арочные чисто символические ворота, главный ряд с павильонами, некоторые даже украшены в меру вкуса и фантазии владельцев. Кое-где красовались вывески. Но алфавит... По стилю начертания походил на глаголицу. Было довольно красиво, но абсолютно непонятно. Умения читать я не получила.

Ну, хоть разговоры я понимала.

— Мам, купи...

— Лучшие ткани! Из самого Колмира!

— Милая барышня, берите и не думайте! Очень богато выглядит!

— Дорогой, с этим гребнем я буду самая-самая красивая! И счастливая!

— Жертвуйте на храм.

— Горячий чай, пирожки!

В главном ряду торговали местным люксом, в соседних ремесленными товарами попроще, дальше начинались продуктовые прилавки. Мостовая была чисто выметена, козырьки над товаром и продавцами опирались на белёные столбики. Чисто на удивление. Или прямые параллели с нашим историческим прошлым ошибочны?

Рынок пах травяными и ягодными отварами, которые разносили шустрые подростки в кувшинах и разливали по глиняным кружкам торговцев, сдобой и духами, а еще жарящимся мясом. Брюнет с выдающимся профилем, мало похожий на русых и круглолицых местных, смешивал рубленое жареное мясо с зеленью и сметаной и раскладывал по тонким лепёшкам, которые на раскалённом камне пёк такой же черноглазый парнишка. Оба пользовались для готовки лишь глубокими ложками да широкими ножами.

Ароматы кружили голову. Сколько я уже не ела? Часов шестнадцать?

Но я и в своём мире опасалась покупать шаурму и вообще всякую еду с рук. А тут... Мало ли, на что из невинных местных приправ у меня может оказаться аллергия?

Хотя похитители же собирались меня как-то кормить. Ну, наверное.

— Два солена, сударь! — сообщил торговец цену какому-то тощему дядьке в очень недурном сюртуке.

Прищурилась. Соленами оказались те самые маленькие серебрушки. Не уверена пока, но кажется у меня тоже есть монетки такого номинала.

Я решила отступить от этого торгового места и понаблюдать где-нибудь, где мой аппетит так дразнить не будут. Вдруг и получится разобраться с номиналом монеток в кошельке и их покупательной способностью.

Девчушка-хохотушка лет четырнадцати на вид сама была, как сдобная булочка — румяная и круглая. Она занимала крайнее место за длинным прилавком, третьим от центра.

— По чём пироги, милашка? — спросил у нее седой дядька в кожанке и с кинжалом на поясе.

— С капустой и кашей — по четверть солена за пару, с яйцом и луком — полсолена, а с курицей и грибами — солен.

— Дай-ка мне два с яйцом. С пятака сдача будет?

— Да кто ж на рынок без размена ходит? Монетки любят хорошую компанию! — широко улыбнувшись, ответила бойкая девчонка.

Пироги она завернула в протянутую дядькой чистую тряпицу.

А я приблизилась, чтобы посмотреть за их расчётом.

Три моих монеты были пятаками, ещё восемь — номиналом в два солена. И на одну мне пришлось раскошелиться, чтобы не привлекать внимания.

Так получилось. Я увлеклась подглядыванием и слишком приблизилась к покупателю. Только поймав его насторожённый взгляд, я поняла, что стою, аж шею вытянув. Пришлось охрипшим от страха голосом попросить два с яйцом и два с капустой.

Мужик посмотрел на меня с подозрением, но забрал сдачу и покупку, пощупал кошель у пояса и отправился восвояси.

Я же озвучила свою просьбу. Блин! Дикое ощущение. Речевой аппарат словно зажил отдельной от мозга жизнью. Но меня поняли, отоварили, сдачу отсчитали и даже покупку в капустные листы за неимением другой упаковки завернули. Значит, речевых ошибок или дикого акцента у меня нет.

Пирожки были такие румяные и даже ещё немножко тёплые, поэтому мой страх аллергии проиграл в недолгой борьбе с аппетитом.

— Сами печёте? — спросила я, задержавшись около прилавка юной торговки, и откусила кусочек румяного теста.

— Мама с бабушкой. Раньше моя мама тут стояла, а бабушка пекла. А сейчас брат маленький, за ним смотреть надо. А я с детьми возиться не особо люблю. Не подумайте, братик у меня лапочка, но со взрослыми проще. Да и поболтать я всегда рада, дома от моих разговоров у всех головы пухли. Ну, бабушка так говорит, — девочка хихикнула. — А здесь и расторгуюсь, и новости узнаю, и обсудим всё с тёткой Айлой.

Товарка юной девицы была женщиной под пятьдесят, торговавшей домашним сыром и сметаной. Сметана, кстати, стоила по полтора солена за маленький горшочек стакана на полтора. Мне эта