Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

Вито никогда не был нежным. Я молилась о том, чтобы он навестил один из своих борделей перед приходом домой, чтобы досталось его девкам, а не мне.

Иногда молитвы срабатывали и мне не приходилось запираться в ванной, спальне или сбегать в спа.

Вчера, когда он закончил, Вито не стал задерживаться внизу, сполз с меня, поцеловал в благодарность и ушел, а я осталась на диване, разглядывая неровное мерцание свечей и вспоминая. Вспоминая время, когда не была вещью, когда могла жить.

Вито не знал, как я связана с семьей Санчес. Карлос продал меня ему с единственным условием – я никогда не должна показываться в Испании, никто не должен знать, что у меня новый паспорт и имя. Вито тогда только похоронил свою вторую жену. Ему понадобилась новая игрушка. Ею стала я, потому что других путей для меня не существовало. Точнее, только смерть от рук Карлоса.

Я в десятый раз за утро достала салфетку и посмотрела в зеркало. Это не помогло. По щекам снова потекли слезы, а я уткнулась лицом в ладони и зажмурилась, желая только одного – чтобы боль ушла.

– Я буду ждать тебя у обрыва, – проговорила я, поднимаясь с кровати. Адам поймал меня за запястье и притянул к себе.

– Побудь со мной еще немного.

– Мне нужно идти. – Но вместо того чтобы подняться, я осталась рядом с ним, пряча лицо в его груди и растворяясь в чувствах.

– Моя Марго, – прошептал Адам, оставляя поцелуй на макушке. – Нам подчинено все время мира, судьба на нашей стороне, так что мы можем выкроить у нее еще несколько минут. – Я рассмеялась, вглядываясь в голубые глаза, а затем мягко коснулась его губ. Если бы я знала тогда, чем закончится этот день, я бы никогда не покинула его объятий. Судьба никогда не играла на нашей стороне. Она стала нашим самым главным противником. Самым главным врагом.

Я всхлипнула и открыла глаза, вновь потянулась за салфеткой. И снова – мимо. Слезы не прекращались. Мне оставалось только жалеть себя.

– Как ты думаешь, что нас ждет в будущем? – спросила я, заходя в море по лодыжки. Адам поправил волосы, отросшие за несколько недель неприлично длинно. Он держал фотоаппарат, то и дело фотографируя меня и пейзажи вокруг.

– Я брошу колледж, стану руководителем в одном из офисов отца, женюсь на тебе, а ты будешь заниматься тем, что тебе нравится, – не раздумывая отозвался Адам, словно продумывал сценарии будущего уже сотню тысяч раз. Я рассмеялась искренне и громко, а Адам поймал этот момент на фото.

Я верила ему.

– Всегда забываю, что мой парень гений, который закончил школу по ускоренной программе.

– Просто отцу лень следить за мной еще и там, – хмыкнул Адам, отвлекаясь от фотоаппарата и опуская ладони на мою талию.

Ни один из его планов не сбылся.

Хотя, может быть, он стал руководителем в одном из офисов отца. Я не знала. Ничего о нем не знала. Теперь для меня он – возможный бизнес-партнер моего мужа.

Я должна забыть об этом, как забыла все ужасы, в которые меня окунала жизнь. Точнее, делала вид, что забыла.

Я поднялась из-за столика, отодвинула небольшую тумбочку у кровати, между ними оставалось небольшое свободное пространство, на котором лежал потрепанный блокнот. Личный дневник, исписанный от корки до корки. Небольшая биография моей жизни. Это помогало отвлечься от мыслей, помогало усмирить тревогу и страх. Я записывала в него почти все с момента, когда Карлос начал мне угрожать.

Мне было необходимо подтверждение, что мое прошлое реально.

Я спрятала дневник обратно, вернула тумбочку на место и поднялась, поправив шелковый халат и утерев слезы ладонями. Вито ждал меня к завтраку. Мне так и не удалось замазать следы его «любви», и я больше чем уверена, что на обеденном столе уже стоял новый роскошный букет цветов.

Интересно, каких на этот раз?

Его секретарша всегда выбирала разные. Будто и сама извинялась за то, что она с ним спала.

Как жаль, что мне было плевать и на то, с кем Вито спит, и на его цветы.

Я спустилась вниз прямо в халате. Вито уже пил первую чашку кофе, листая ленту новостей в телефоне. Наверняка с гордостью изучал, что о нем писали в газетах.

В свете утреннего солнца он даже не казался монстром. Признаться, Вито был не таким уж и плохим мужем. Я знала, что могла влипнуть в историю похуже, что уже давно могла быть мертва. Стала бы очередной мертвой жертвой домашнего насилия или чего-то в этом роде.

С ним бывало сложно, но в редкие моменты Вито проявлял искренний интерес. Не как к вещи, а как к человеку. В такие вечера думалось, что жизнь не очень и плоха. А потом он снова приходил в бешенство из-за ревности или неудач на работе. И тогда я жалела, что выжила.

Вито услышал мои шаги, отвлекся от телефона и улыбнулся, оглядывая меня с головы до ног и заставляя вспомнить, что я вышла к нему в одном халате.

Черт.

– Доброе утро, рыбка, – произнес он, наблюдая, как я опустилась на стул справа от него.

На столе правда уже стоял огромный букет пионов.

– Красивые цветы, – выдавила улыбку я и принялась за завтрак, хотя вместо поедания омлета хотелось удавиться.

Рука Вито скользнула к моим волосам, приподняла рыжую прядь. Взгляд приковался к шее, на которой темнели следы от его пальцев.

– Это меньшее, что я могу, – отозвался он, но вопреки его словам в темных глазах мелькнул озорной огонек. Ему нравилось то, что он видел. И цветы – действительно меньшее, что он мог.

Я ничего не ответила, Вито снова уткнулся в телефон, а я украдкой кидала на него изучающие взгляды.

Вито стал боссом в семнадцать, он убил своего отца и старшего брата, чтобы занять это место. В восемнадцать женился на чьей-то дочке, что дало ему еще больше власти, в тридцать она трагически погибла в автокатастрофе. Я была уверена, что Вито приложил к этому руку. Ее отец тогда покинул свой пост в мэрии и стал для семьи Скальфаро бесполезен.

Через три года Вито женился на богатой вдове, которая входила в городской совет. Спустя пять лет ее тело нашли в ванной – сердечный приступ, в который мне слабо верилось.

За этой смертью стоял мой муж. И я была уверена в том, что однажды и я умру от его рук. И это меня