Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

Моей семьи уже тоже не существовало, а случайная встреча с первой любовью не изменит ничего, только укрепит желание исчезнуть.

– У меня есть еще кое-что для тебя, – вдруг проговорил Вито, заставляя меня вздрогнуть. Я перевела взгляд с цветов, аромат которых заполонил кухню. Вито не успел ничего сказать, его телефон зазвонил. Вито ответил.

Он долго слушал, проводя по ободку пустой чашки пальцами, хмурился и поджимал губы. Новости явно ему не нравились. Я же молча наблюдала за ним, прерывалась на кофе, разглядывала цветы, которые в лучах солнечного света казались слишком яркими.

– Мы должны ответить, – строго выдал Вито, сжал маленькую кружку в пальцах. На секунду я представила на месте керамики свою шею. – Возьми лучших ребят, устрой Тайфуну шоу. – Его голос часто скатывался до таких вот угрожающих ноток, походящих на скрип ржавого металла в ветреную погоду. – И семье де Скарцис, они зашли слишком далеко. – Он замолчал, внимательно слушая собеседника. Я сделала вид, что мне нет дела до его разборок.

Признаться, я знала только то, что де Скарцис часто устраивали приемы, были баснословно богаты и конкурировали с семьей Скальфаро уже много лет. Но они не стремились друг друга убивать. Вражда – скорее традиция, которая сохранялась на протяжении трех поколений. Вито не собирался заканчивать эту войну, только иногда подкидывал дрова в костер взаимной ненависти.

Он не считал нужным уходить в другую комнату или кабинет и часто разговаривал при мне, зная, что я ничего не скажу. Я все равно никого не знала в этом городе. Да и в любом другом тоже. Круг общения Амели Скальфаро насчитывал одного человека – Вито Скальфаро. Прислуга не считалась. Как и администратор спа-салона.

Основной моей компанией все это время были книги. Благо Вито позволял мне тратить деньги на них. Светская жизнь часто шла рука об руку с саморазвитием, а в семье Скальфаро интеллект оценивался выше всех остальных качеств. В том числе тех, что присущи обычным людям, для которых убийство вместо завтрака – дикость.

За последние несколько дней я даже не взглянула на огромный стеллаж, заставленный новыми книгами. Было тошно брать в руки новый том, перелистывать страницы, погружаться в другой мир, сбегая от реальности. Там героев почти всегда ждал хеппи-энд. В моем же случае существовали только траур, жизнь, покрытая мраком, без света в конце тоннеля. Я не могла пересилить себя и окунуться в новую атмосферу, мысли все время улетали к прошлому, к настоящему, даже к будущему, которое не смогу изменить.

– Надеюсь на твое благоразумие, – выдал Вито и сбросил вызов. Его цепкое внимание тут же вернулось ко мне. – На чем мы остановились?

– У тебя есть что-то еще для меня.

Я надеялась, это не тонна боли.

– Точно. – Я мило улыбнулась, будто все происходящее вызывало счастье и трепет. Вито полез в карман, поднялся из-за стола и оказался за моей спиной. Я не любила не видеть его. И сейчас вся напряглась, ожидая подвоха. Со стороны, скорее всего, это походило на нетерпеливое ожидание. Впрочем, Вито не глуп. Наверняка знал, что я его боялась.

Его сильные руки подцепили мои распущенные волосы. Шеи коснулось что-то холодное, заставив поежиться от пробежавших мурашек по телу.

Глаза скользнули вниз, пальцы поддели небольшое жемчужное ожерелье.

– Какая красота! – воскликнула я, почти не обманывая. Ожерелье и вправду красиво сверкало на солнце.

Шелковый халат соскользнул с плеча, открывая загорелую кожу, влажный поцелуй не заставил себя долго ждать. Я затаила дыхание, вперив взгляд в тарелку, и замерла, надеясь, что вчерашняя ночь не повторится на кухонном столе.

– Надень его на представление. – Горячий шепот обжег место поцелуя. – Хочу, чтобы ты блистала, чтобы все видели, что ты моя.

– Конечно. – Я натянула улыбку, хотя знала, что это ничем хорошим для меня не кончится.

Для Вито я кукла, которую приятно наряжать, показывать остальным и хвастаться, а потом приходить в бешенство от того, что эта игрушка приглянулась кому-то еще. Объектом его злости всегда становилась я, будто была виновата в том, что родилась красивой, будто могла ответить за все взгляды, обращенные на меня, будто боль, которую он причинял мне, могла заставить его понять. Понять, что он наряжал меня своими руками каждый раз.

Глава 7. Адам

От Лукаса так и не было вестей. Я даже не знал, получил он мое сообщение о предупреждении или нет. Впрочем, плевал я на все это. Такие анонимные записки – всего лишь способ устрашения, но никак не угроза.

Скальфаро принадлежала большая часть города, вряд ли кто-то бы стал в открытую нападать на его бизнес-партнера, то есть на меня.

В Палермо, как и у нас, существовало три семьи: Скальфаро, де Скарцис и Моретти. Скальфаро и де Скарцис враждовали несколько поколений. Я знал об этом, потому что много лет назад клан моего отца принадлежал семье Моретти. Со мной в колледже учился их старший сын – Энзо. Мы даже неплохо общались, но потом я бросил учебу, потому что все там напоминало о Марго, и связь с Энзо постепенно оборвалась. Как и наши отношения с их кланом.

Сейчас же более выгодным для нас стал Вито Скальфаро, именно поэтому Лукас и хотел с ним мир. Мир, угрозой для которого стал я.

Этим утром в голове крутилось слишком много мыслей, так что я не придумал ничего лучше, чем пойти на пробежку.

Город еще спал, лениво высыпались, словно белые крупинки из сахарницы, на улицу люди, петляли по улочкам, заполняли пляжи и открытые кафе. Я пробегал мимо них, пытаясь избавиться от навязчивого голоса в голове.

Я здесь для того, чтобы получить подпись Вито на мирном договоре. Мне оставалось только ждать, когда его юристы все проверят, и изредка ходить на светские встречи вроде того обеда.

Терпение всегда казалось мне моей сильной стороной. В этот раз ожидание показалось пыткой. Люди часто сдаются под его гнетом: выбирают меньшее, лишь бы заполучить желаемое скорее, признаются во лжи и пороках и сходят с ума, проигрывая возможные варианты будущего.

Лукас любил оставлять неугодных в неизвестности. Они находились в темноте со связанными руками и ногами, страшась возможной участи. Большинство из них начинало говорить уже через два часа. Тогда они умирали быстро. Если же молчали, Лукас или Томас воплощали все их страхи в реальность. Томас особенно любил это дело, а Лукасу не нравилось марать руки в крови, от которой тяжело