Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Я немного мнусь на пороге, а потом сажусь перед ней и протягиваю руки ладонями вверх. Глаза магистра округляются, насколько могут, она охает, хватает меня за запястье и с удивительной для такой хрупкой, как она, женщины, тащит из кабинета в перевязочную.

— Магистр Курт, — я еле успеваю за ней, — все в порядке, мне нужно просто…

— Это в порядке?! — возмущается она. — Это безобразие! Сколько времени прошло?

— Что?

Я не до конца понимаю, о чем она. Магистр впихивает меня в ближайшую перевязочную, усаживает на кушетку и магически подтягивает к нам столик.

— Это же вейтерия? — она прищуривается и проводит над ладонями рукой, а затем обхватывает запястье.

Чувствую тепло, растекающееся от кистей к плечам, но словно теряющее силу по пути. Киваю.

— Сколько времени прошло? — снова спрашивает она.

— Ну… около часа… наверное, — чувствуя недоброе, отвечаю я.

Ну если прикинуть, все время, что я убиралась, потом бегала…

— Кто-то поставил блок… Хоть и поздновато,действие уже началось, — произносит она, глядя в никуда, точнее, прислушиваясь к своим ощущениям. — Спасибо передашь. Иначе бы тебе месяц без магии ходить.

Месяц… До экзаменов же три недели!

— А сейчас… — хрипло спрашиваю я, а у самой все корочкой льда внутри покрывается.

— Сейчас дней десять.

Ярхаш.

Глава 11

— Как десять дней? — осипшим голосом спрашиваю я. — Я не могу…

— Еще раз, — Курт, оставив мои руки, отходит к шкафу с огромным количеством пузырьков, торопливо смешивает несколько растворов и энергично встряхивает. — Еще немного, и токсин вейтерии мог блокировать твою магию на месяц. Как минимум! Это я прикидываю его концентрацию по следам на твоих ладонях.

Я нервно сглатываю и пытаюсь будто бы заново научиться дышать. У меня даже ругательств не хватает, чтобы описать все свои эмоции.

Мы зелье из вейтерии проходили очень мало: оно считалось редким, отчасти запрещенным, и студентам с ним не разрешали работать. Я о нем знаю больше после того, как один из боевиков пару лет назад захотел сжульничать на одной из аттестационных работ у профессора Ферста… В смысле у Алессандры Ферст.

А у нее не забалуешь! Она мигом вычислит любую хитрость. Так вот, парень решил “смыть” свою магию, даже для этого купил зелье вейтерии. Да только от его растения для аттестации ничего не осталось после воздействия зелья.

Но тогда ему на руки ничего не попадало, потому о таком “отличном” побочном свойстве, как лишение магии, мы не узнали. И я сейчас ой как об этом жалею!

— Должно же быть какое-то противоядие, магистр Курт! — почти умоляя ее, произношу я, пока целительница обрабатывает мои раны. — У меня экзамены!

— Ну вот как раз до экзаменов у тебя все и успеет пройти, — успокаивает она меня. — Насколько я помню, у тебя отлично почти по всем предметам, практики вам ректор Ферст дал достаточно. Прямо перед экзаменом повторишь, и все! Все получится, я в тебя верю.

И получилось бы! Непременно! Если бы я оставалась на факультете нестабильных. Но карман обжигает кристалл с красным свечением, потому я точно оказалась в огромной заднице.

Словно со стороны слышу, всхлип, и только потом понимаю, что это я. Ну вот, только слез мне еще не хватало и заплаканных глаз. Мне еще ведь к декану идти. Что, если он, увидев, что я плачу, и откажется?

— Ну-ну, Алисия, ты что? — Курт заканчивает заматывать мои кисти бинтами, садится рядом и аккуратно поглаживает по плечу. — Это все временно, не переживай. А шрамов не останется. Это же не вытяжка нунгартии… Вот тогда бы нам с тобой пришлось побороться.

Похоже, еще не все в академии знают, что меня перевели. Хотя это, наверное, преподаватели не все знают, а вот среди студентов сплетни распространяются в разы быстрее: мой факультет, например, уже весь в курсе.

— У меня три недели на подготовку к экзаменам, магистр Курт, — сдавленным шепотом говорю я. — Меня… Меня перевели на боевой.

— Куда?! — ее брови взлетают к белоснежной косынке, а в вишневых глазах вспыхивает негодующий огонек. — Ферст совсем обалдел, что ли?

Она не однажды спорила с ректором Ферстом о его методах. Но если честно, то все понимали, что Курт просто очень сильно переживает и заботится о студентах, однако доверяет ректору.

— Это не ректор Ферст, — вздыхаю я, рассматривая свои полностью перебинтованные ладони. — Это решение профессора Вальгерда.

— Вот знала я, что с приходом этого… будут проблемы, — тонкие темные брови на милом, почти фарфоровом лице сходятся на переносице, — Алисия, я сейчас же потребую перевести тебя обратно!

О, нет! Хватаю вскочившую целительницу за рукав и даже почти не морщусь от боли, потому что испуг сейчас сильнее.

— Не надо, — поспешно говорю я и тут же привираю: — Я сама… попросила! Потому что давно мечтала.

— И решила сделать это прямо перед экзаменами? И ты думаешь, что я поверю? И вообще, что происходит? Где ты умудрилась так испачкаться в зелье из вейтерии?

— Я правда сама напросилась, — киваю и даже не отвожу глаза. — А с зельем это кто-то из студентов пошутил, наверное. Вы же знаете, что сейчас как раз отчеты по зельям.

И да, мне почти не стыдно, что я так завираюсь. Потому что на кону моя свободная жизнь без мачехи и страшного герцога. Главное, чтобы повезло, и ищейка не узнал о метке.

— Профессор Вальгерд теперь мой куратор, — продолжаю я, прогоняя ненужные мысли о том, что сделает этот самый куратор, если вскроется правда. — Я уверена, что он сможет подготовить.

На лице магистра отражается растерянность, но потом она поджимает губы и соглашается:

— Но если вдруг что-то будет не так, ты мне сразу скажешь, да?

Я натягиваю самую искреннюю улыбку, какую могу в этой ситуации, и снова киваю.

— Конечно. Но я уверена, что все будет отлично.

Нет.

Магистр Курт выписывает мне обезболивающую настойку, назначает перевязку на следующий день и отпускает, снова напомнив, что если что, ей можно об этом сказать. Я киваю, рассеянно смотрю на часы и понимаю, что у меня вполне даже есть время забежать и оставить свои пожитки в комнате.

На прощание машу рукой дежурной и уже на пороге