Взрывная истинная для декана. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

Но то, что ждет меня дальше, оказывается для меня настоящей проблемой: перебирая руками по перекладинам, нужно пройти от одного конца к другому.

Нервно сглатываю и смотрю на волдыри на ладонях, которые сейчас еще больше горят оттого, что вспотели. Перевожу взгляд на перекладины. Потом на Вальгерда, который внимательно следит за всеми.

Договор. Я получу эту работу только, если сдам экзамен, если смогу подготовиться к нему. Закусываю губу и прыгаю на ближайшую перекладину, хватаясь за нее и повисая в пяти метрах над землей.

Руки взрываются оглушающей болью, я даже не успеваю подумать о том, что мне нужно просто перетерпеть, как пальцы соскальзывают, и я лечу вниз.

Глава 10

Столкновение с землей кажется неизбежным, я даже мысленно успеваю прикинуть, сколько дней придется проваляться в лазарете, чтобы хотя бы встать.

Но полет прерывается внезапно. Меня словно окутывает упругий кокон, который медленно спускает меня на землю.

Вальгерд, хмурясь и удерживая плетение вытянутой вперед рукой, широкими шагами идет в мою сторону. И мне совсем не нравится его взгляд.

Кокон исчезает, как только я оказываюсь на земле. Жаль, что сидя. Не желая оказаться в таком положении у ног Вальгерда, я пытаюсь собрать все силы и встать, хоть голова все ещё кружится от интенсивности ощущений.

Когда я опираюсь ладонями на неровную поверхность площадки, громко цыкаю и шиплю. Обжигает будто кипятком. Волдыри лопнули, кожа местами содралась, и теперь на руках красуются влажные ранки.

Но еще до того, как я предпринимаю новую попытку, оказываюсь на ногах, а мои кисти обхватывают пальцы в черных кожаных перчатках. И снова, как в столовой, чувствую, насколько я крошечная по сравнению с этим опасным мужчиной.

В голове мелькает мысль, что два года назад я смогла сбежать только чудом, и рисунок на спине, оставленный ищейкой, словно начинает гореть. Что, если Вальгерд сейчас почувствует метку? От этой мысли становится страшнее, чем там, наверху, когда сорвалась с перекладины.

Дергаю руки на себя, но хватка Вальгерда становится только жестче, и он не позволяет даже сжать кулаки.

— Студентка Крукс, не затруднитесь ли вы рассказать, что произошло? — с почти не скрываемым раздражением спрашивает декан. — С чем связано ваше опоздание, неподобающая форма и то, что вы не потрудились дойти до лазарета?

Как интересно! То есть он об этом задумался только сейчас. Он обвиняет меня в опоздании, но при этом еще и возмущается, что я в лазарет не пошла! Да я бы тогда вообще к концу занятия только добралась до площадки! И еще неизвестно, что схлопотала бы.

Вот теперь я точно являюсь объектом повышенного внимания: парни, уже успевшие пройти свои полосы препятствий, с интересом рассматривают меня и переговариваются, похоже, обсуждая, как долго я продержусь с ними.

А продержаться я планирую до самых экзаменов. Потому что ставки высоки.

— Все в порядке, профессор Вальгерд, — хрипло говорю я, сцепив зубы. — Я готова продолжать.

— Что вы готовы продолжать?! — чуть ли не рычит декан. — Издеваться над собой? Ослабленный маг в пекле сражения — только удобная цель и слабое место для всех остальных. В лазарет, Крукс! Немедленно. К пяти часам быть в малом тренировочном боксе.

— Но… — я хочу сказать, что мне же надо тренироваться, потому что экзамены сами себя не сдадут.

Но подняв голову, наталкиваюсь на его взбешенный взгляд. Я вижу в его глазах обещание, что нам еще предстоит серьезный и обстоятельный диалог, но не сейчас. Наедине. И от этого по спине пробегает мороз.

— Вам что-то еще непонятно? Или показать дорогу к лазарету?

Только сейчас замечаю, что Вальгерд продолжает держать меня за руки, а боль в ладонях притупляется. Он что… незаметно поставил какое-то заклинание? Но как? На ранах без нейтрализатора зелье из вейтерии не лечится магией!

— Я сама, спасибо, — он, наконец-то, позволяет высвободить руки, а я, подхватив свои вещи, буквально сбегаю с площадки.

До того самого момента, пока тропинка не заворачивает за здание с душевыми, ощущаю между лопаток взгляд, провожающий меня, и из последних сил стараюсь не оборачиваться. От этого взгляда бешено колотится сердце, кажется, вот-вот, и он прожжет дыру в моей форме, Тогда Вальгерд точно увидит метку… и все!

А что “все”, я даже думать не хочу.

Лазарет встречает меня ароматом лекарственных настоек и какой-то особой чистоты. Мне в своей форме, после того как я посидела на земле, здесь неуютно, но миловидное личико дежурной целительницы сразу же располагает к себе:

— Чем-то могу помочь? — тонким голоском спрашивает девушка.

Судя по учебнику, который она читает, это курс третий, вряд ли старше.

— Мне бы магистра Курта увидеть, — я намеренно скрываю руки, потому что не хочу лишних разговоров.

— Она была у себя, — отвечает дежурная. — Идемте, я провожу.

Мы проходим по коридору с белоснежными стенами и мраморным полом, в котором почти всегда стоит тишина, до самого конца и останавливаемся у самой двери Главного целителя.

Дежурная ободряюще подмигивает, а я открываю дверь в приемную. Секретарь, видимо, куда-то убежала, а дверь к магистру Курт приоткрыта. С одной стороны, это не удобно просто так вваливаться к декану факультета и самой главной персоне во всем лазарете, но с другой, она такая светлая и располагающая к себе, что с ней ничего не страшно.

Я тихонько стучу по косяку у двери и просовываю голову в щелочку.

— Магистр Курт, можно?

Декана целительского факультета я нахожу за рабочим столом. Она, задумавшись о чем-то, сидит над бумагами и крутит в руках самописное перо. Когда я вхожу, магистр поднимает голову и очень по-доброму улыбается, заправляя прядь волос за заостренное ухо.

— А, Алиссия, заходи, — говорит она. — Что-то давно тебя было не видно.

Действительно, после того как ректор Ферст перешел к активному обучению нестабильных, время от времени случалось всякое. И я, как обладатель одного из самых сильных, но с жутким трудом поддающихся “дрессировке” атакующих даров, была частым посетителем лазарета. Но последний год магия все лучше подчинялась, и на тренировках я ранилась редко.

— Ты не подумай, — шутит магистр Курт, а в ее слегка раскосых узких глазах танцуют яркие огонечки, — я этому только рада. Но, честно говоря, успела соскучиться. Ты просто так или