Без обязательств - Лина Коваль

— А ты чего такой обросший? Исторически борода нужна была мужчинам, чтобы придавать более агрессивный вид в бою. Ты вроде не на войне?

— Не на войне, зато в бизнесе… — Ваня легко складывает спинками два чемодана, чтобы удобно катить их по асфальту, а третий подхватывает во вторую руку. — Ты НДС новый видела? Мы скоро с Громовым почки продавать начнем… Если они кому подойдут.

— Дураки! — я смеюсь и осматриваю новое здание железнодорожного вокзала изнутри. — И как вас только жены терпят?

— Они нас не терпят. Они нас любят.

— Это точно… Как здесь красиво, Вань… Этот мрамор, потолки высокие и люстры, как в театре… Мама довольна?

— Мама-то довольна. Она, как мэр, сделала все, чтобы выполнить работы по реконструкции в срок. А вот общественность опять письма в прокуратуру пишет мелким почерком. Нецелевое расходование средств…

— Господи, ну сколько можно? Она опять переживала?

— Конечно. Но они там с отцом вместе с этим разбирались… Я не лезу… Потому что могу и в бубен дать.

— Знаю…

— Кстати, по поводу жен… А как тебя муж-то на два года отпустил? — спрашивает, обгоняя меня и останавливаясь возле новенького внедорожника.

— Обычно отпустил, — глупо улыбаюсь и осматриваю черный глянцевый цвет. — Это так живут люди, которые почки продают?

— Так живут люди, для которых понты дороже денег, сестренка! — ржет Ваня и, бросив пиджак на заднее сидение, грузит мои чемоданы в багажник.

Я забираюсь в автомобиль, ставлю свою сумку для путешествий на коврик и вдыхаю приятный аромат нового кожаного салона.

Не верится, что я дома…

— Я так и не понял. Ты мне зубы заговариваешь, Соня? — брат открывает дверь и смотрит на меня внимательно. Будто МРТ головы делает.

— Ты о чем, Вань?

Я спокойно ему улыбаюсь, хоть это и сложно дается: всегда держать марку.

— Что с мужем у тебя? Вы поругались?

— Нет, конечно, — округляю глаза от ужаса. — У нас все хорошо. Просто, мы решили оба развиваться. Для меня место нашлось у нас, а Натану — в Москве. Я буду периодически к нему летать, и он… обещал… сюда…

Я чувствую, что начинаю мямлить и вспоминаю: ведь лучшая защита нападение. Чего это я?

— А ты что-то против Натана имеешь? — спрашиваю у брата строго.

Он меняется в лице и тут же отвлекается на дорогу.

— Ничего я против не имею. Имя у него больно красивое… Я все время его забываю: Шайтан, метан, бутан, матан. Я, кстати, матан в универе терпеть не мог…

— Господи, какой ты…

— Незабываемый? — весело переспрашивает.

— Точно. Слово никак не могла подходящее подобрать.

— Обращайся, — посматривает с улыбкой. — А вообще, я рад, что ты приехала. Скучал по тебе, Софиечек. И мама скучала…

К горлу подходить ком, который я усилием воли сглатываю.

— Я тоже по вам скучала.

— Не передумала? Жить будешь у Шацких?

— Конечно. Я обещала бабушке, что остановлюсь у нее. Да и надо заняться ее здоровьем. Не нравится мне как она разговаривает по телефону. Все время с какой-то одышкой. До начала работы в клинике больше недели. Надеюсь, мы успеем обойти всех врачей.

— Ладно… Дело твое, Соф. Я тебя сейчас к отцу тогда в офис завезу, а сам дальше по делам погоню.

— К отцу?

— Ну да… Мы договорились с ним, что я тебя ему сгружу.

— Не надо меня никому сгружать, я бы и сама со всем справилась… — ворчу, расправляя полы плаща. — Мне еще в клинику надо заехать…

Брат усмехается и посматривает на меня недобро:

— Что ты за человек такой, Пилюлькина? Отец же соскучился. А ты все: клиника да клиника…

— Боже… Прости, — я виновато улыбаюсь и касаюсь широкого плеча. — Это все долгая дорога… Я устала очень. Хотела поскорее добраться до ванной. Конечно, я тоже соскучилась и по папе, и по маме… Очень хочу их увидеть.

— Ну, маму пока застать проблематично. Они к первому сентября новую школу сдают. С отделкой классов не успевают, а губернатор на подходе, чтобы ленточку перерезать.

— Почему я не удивлена? Как обычно! — я посмеиваюсь.

Когда машина останавливается на парковке возле большого бизнес-центра, тянусь к ручке на двери. В воздухе приятно пахнет летом, но уже таким, которое вот-вот грозит смениться осенью.

Подхватив сумку, я с опаской смотрю на соседнее здание из стекла и бетона, которое полностью принадлежит строительному холдингу «Вавилон».

Сколько в нем этажей? Семь, кажется?

Сколько же людей в нем трудится?

И Громов управляет всеми?

От воспоминаний о той ночи, до сих пор внутренности сводит. Это было какое-то временное помешательство. Расстались мы, мягко говоря, на ножах. В целом, так даже легче и понятнее теперь…

— Я тогда тебя здесь оставляю, — Ваня открывает окно и подкуривает. — А вечером к нам тоже подтягивайся.

— Зачем? — спрашиваю на автомате.

Получается грубовато. Это все Костя виноват…

— Нет. Ну, если племянницу увидеть не хочешь…

— Да, блин. Хватит. Конечно, я приеду. Хочу увидеть своего Лисенка, — нетерпеливо потираю руки.

Брат удовлетворенно хмыкает и курит.

— Я имела в виду, есть какой-то повод? И кто планирует быть? — осторожно интересуюсь.

— Просто вечер пятницы. Будут все. Приезжай…

Глава 9. Софья

Договорившись с братом, что мои чемоданы он доставит в дом Шацких, я захожу в офисное здание и, поздоровавшись сначала с администратором за стойкой, а затем с личным секретарем, заглядываю в кабинет.

Улавливаю знакомый аромат кофе с горьким привкусом табака. Мама усиленно борется с тем, что отец курит. Он много раз делал вид, будто бросил, и сейчас, наверное, делает, но в своем кабинете, на работе — улавливает мое обоняние — все-таки покуривает.

Как врач, резко негативно к этому отношусь, поэтому хмурюсь и привлекаю к себе внимание вопросом:

— Можно к тебе?

Папа поднимает взгляд от кипы документов, и тепло улыбается. Меня здесь ждали. Сердце выдает воздушный кульбит. Родители, бабушка, брат с семьей, школьные подруги — надо будет обязательно встретиться со всеми.

— Дочь! Как добралась? — отец встает и направляется ко мне.

— Привет. Я только с поезда… — бросаюсь к нему и привычным жестом опускаю голову на плечо. — Соскучилась по тебе.

Он прижимает меня к груди и гладит по голове так, что я чувствую себя его маленькой девочкой. Это очень полезное и правильное чувство, если принимать его в нужной консистенции. Жалость, как любое лекарство при неправильном выборе дозировки может стать ядом. Поэтому не злоупотребляю. Ни к себе, ни к людям.

— А мы-то как соскучились! — он целует в макушку. — У вас все хорошо, Сонь? — пристально разглядывает мое лицо.

— А как же… — говорю излишне