Академия скрытых истин - Лиза Кук

Миндалевидные глаза Эммы брезгливо оценивают брата, который разбирает вещи из сумки. Они оказались сложены одним большим комком. Мы прыскаем со смеху, пока Наэль с непониманием оглядывает каждого.

— И что вы на меня пялитесь? Поговорите о ком-нибудь другом. У Эммы, между прочим, в Карне появился ухажер.

Его сестра направляет содержимое стакана на уже аккуратно сложенные вещи. Наэль ругается на древнем карнетском, а мы вопросительно косимся на Эмму.

— Когда-нибудь я убью тебя, Холл!

— А чего ж ты молчала о такой важной новости? — Шейн легонько поддевает рядом сидевшую Эмму, но она хлопает того по плечу. — Ладно, ладно! Не хочешь рассказывать, твой брат потом сам выдаст все.

— И лучше бы тебе рассказать свою версию, — Калеб звонко смеется. — Иначе Наэль наговорит ерунды.

Эмма падает лицом в подушку и издает страдальческий вой.

— Парни, вы как подошва у ботинок. Такие же плоские в своем разуме, — я запрокидываю ногу на ногу и смотрю на каждого, кроме молчаливого Таиса. — Не представляю, как вы будете вести культурные разговоры с королевской семьей.

Глава 10

Я гляжу на ярко розовый рассвет, который заливает верхушки зеленых гор. Мое тайное место всегда отличалось спокойствием. Кажется, что кто-то отрезал эту часть от остального мира. Только здесь, прямо за Академией у обрыва, за новым временным домом, я нашла утешение. Мой личный островок безопасности. Сюда я сбегаю ранними утрами или поздними ночами, когда необходимо подумать.

Легкий ветерок гуляет между деревьями густого леса под горами. Даже птицы еще не проснулись. Будто они тоже наслаждаются тишиной и завораживающими видами.

Я отгоняю навязчивые мысли, но они настойчиво продолжают лезть в голову. С каждым днем принимать решения становится сложнее, как и смиряться с неумолимо приближающимся финалом. Из рассуждений, пугающих меня, выводит шум позади.

Резко вскочив, я инстинктивно выхватываю кинжал из ножен. Сердце от волнения забивается чаще.

Том предстает передо мной в совершенно непривычном облике. Не идеальный. Слегка взъерошенные темные волосы, свободная белая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, широкие черные брюки. Никакого оружия при себе. Или нет? По мере его неспешного приближения, под тканью рубашки мелькнуло знакомое очертание ножен. Видел ли кто-нибудь еще таким… обычным?

Напрягшись, не опуская лезвия, я не свожу глаз с его безмятежного лица. Никогда не пойму, как можно выглядеть столь расслабленным и одновременно собранным.

Том останавливается всего в паре сантиметров от кинжала, запуская руки в карманы. Его взгляд, такой же пристальный и внимательный, не отрывается от моих глаз.

— Уолтон, ты справишься и без этого, — уголок его губ едва заметно приподнимается.

— Может, я просто хотела напомнить тебе о своем кинжале?

Медленно опустив оружие, я прячу его обратно в ножны на корсете. Нам запрещено убивать соперников во время учебы. Правило, которое я на всякий случай проверила на первом курсе.

Том выглядит уставшим. Но эта усталость не физическая. Она залегла глубокими тенями в уголках глаз, выдавая душевное смятение.

— Что ты здесь делаешь? — выпаливаю я, нарушив затянувшееся молчание.

— Каждое утро я прихожу сюда, пока все еще мирно спят, — он делает короткую паузу, переводя взгляд на горные вершины. — Здесь меня ничего не держит. Нет тревожных мыслей и гнетущих переживаний. Видимо, ты тоже здесь это почувствовала.

— Не знаю, завидовать или жалеть тебя, что ты выбираешь прогулки вместо сна.

Мой саркастический вопрос заставляет его улыбнуться. Искренне. Так он улыбался только мне.

Необъяснимое волнение скручивает живот в тугой узел. Бесит, что из-за Тома я могу испытывать что-то иное, кроме гнева.

— Вот только ты тоже здесь. Любуешься видами?

— Да, а еще цветами и летними красками, — весело отвечаю я.

— Никогда бы не подумал, что ты такая сентиментальная.

Я отворачиваюсь под его тихую усмешку, тяжело опускаясь на лавку и сосредотачивая все внимание на восходящем солнце, пробивающемся сквозь горные хребты. Но получается плохо.

— Вчерашний день не стал исключением, — Том продолжает рассказ, стоя, но вновь смотря на меня. — Я пришел сюда, а когда хотел присесть прямо на то место, где сейчас сидишь ты, то обнаружил на досках лавки крошки. Крошки от шоколадного печенья, которое утром не нашел на кухне.

— Да что ты?! — Наигранно удивляюсь я, продолжая дразнить Тома.

— Когда-нибудь я припомню, как ты забрала все печенье и даже пару штук не оставила, — прищурившись, он едва сдерживает улыбку. — Разделила трапезу с кем-то из своих поклонников?

— С чего ты вообще решил, что здесь была я? Может, это были твои поклонницы, — я невольно отмечаю, что мне нравится играть на чувствах Эванса. Не знаю, можно ли назвать его слова легкой ревностью, но это очень похоже на нее.

Том садится рядом и упирается рукой в спинку лавки. Наконец он отрывает от меня взгляд. Еще пару секунд, и, возможно, я бы взорвалась и напала. Вся эта ситуация одновременно напрягает и забавляет меня.

— Да, я подумал также. Ведь ты бы даже крошек не оставила. Настолько ты любишь свое печенье.

Я легонько толкаю его локтем, и внезапно мы оба смеемся, словно каждый день ведем подобные разговоры. Мы похожи на… друзей?

— Вчера утром ты вышла самой последней из комнаты. А всегда выходишь первая. Значит, опоздала после утренней прогулки. Так?

— Возможно. Это ведь ты следишь за мной. Даже знаешь обо мне больше, чем я сама.

— Амели, я не слежу за тобой. Просто наблюдательный. Стараюсь запоминать каждую мелочь.

Собственное имя, слетевшее с его уст, звучит необычно. Я совершаю ошибку, позволив себе обернуться в сторону Тома. Он вновь пристально рассматривает мое лицо. Холодные глаза бегают из стороны в сторону.

И вновь я ошибаюсь, решив задать вопрос, который мучает меня месяцами:

— Том, почему ты хочешь попасть на службу в королевскую армию?

Лоб его слегка хмурится от неожиданности. Несколько секунд понадобились, чтобы подобрать слова.

— Я хочу служить не просто в королевской армии, а королевской семье. Меня растили именно для этого. Я даже никогда не видел себя кем-то другим, да и не хочу. Это моя главная цель в жизни.

На последнем предложении Том делает акцент. Я ощущаю гордость за его желание, но легкое разочарование тут же побеждает первое чувство. Ведь мечте соперника не суждено осуществиться.

— Я поддерживаю тебя в этом. Ведь моя цель такая же. Не одного тебя готовили к службе с самого детства, — моя натянутая улыбка, наверняка, выглядит глупо, но я не знаю, как еще реагировать на это признание. — С таким противником, как я, тебе будет до невозможности