Яга на выданье - Азалия Фэйворд

– М-да, – глубокомысленно изрек кот, брезгливо дёрнув левым усом. – Аналитика неутешительная, Ядвига. Судя по всему, наша недвижимость на курьих лапах – лучшее жильё во всей этой вашей Тьмутаракани. В лесу-то, похоже, даже поганки от тоски повесились. Вот почему вся местная фауна в виде пауков-переростков и тараканов с палец толщиной ломанулась к нам на ПМЖ!

При упоминании насекомых Васька содрогнулся так, что подоконник жалобно скрипнул. Его тонкая душевная организация и врождённая аристократическая брезгливость категорически не принимали наличия соседей с количеством лап больше четырех.

Я, глядя на его сморщенную, как печеное яблоко, мохнатую морду, мстительно хохотнула.

– Ну что, Ваше Котейшество, дюже смелый потомок крысоловов? Время прогуляться! Пойдем на разведку – посмотрим, что к чему.

Одно я знала совершенно точно: Академию я с отличием заканчивала, и в эту дыру по распределению прилетела явно не для того, чтобы шмон в избушке наводить да сутками у окошка куковать, ожидая с моря погоды. Рано или поздно с местом отбывания... тьфу, то есть прохождения службы, знакомиться придется. К тому же у меня была вполне конкретная, хозяйственная цель.

– Травки надо собрать, мыло сварить, – решительно заявила я, спрыгивая с лавки и поправляя юбку. – А то тот кусок, которым я тебя вчера от сажи отдраивала, воняет так, словно в нем стадо скунсов померло! У меня до сих пор в носу свербит.

Кот от идеи покидать безопасную избушку предсказуемо в восторге не был. Он вцепился когтями в подоконник и начал вещать о том, что у него, вообще-то, лапки, и в пыли он пачкаться не намерен. Но тут из-за печки раздался тихий, дребезжащий смешок – видимо, местный домовой проснулся и оценил Васькину отмазку.

Глаза кота расширились. Он пулей слетел с окна и, обгоняя меня на повороте, стрелой вылетел за дверь. Я едва успела сапоги натянуть да куртку накинуть.

Когда догнала его уже на приличном расстоянии от избы, Василий сделал вид, что так и было задумано.

– Я просто... э-э... проверял периметр! – торжественно и слегка запыхавшись, заявил этот мохнатый симулянт. – Не могу же я отпустить тебя одну в эти жуткие заросли! Мало ли что... Прабабка-то моя, как-никак, у Святогора...

– Служила, помню-помню, – хмыкнула я. – Вперед, богатырь. Смотри, мышей не затопчи.

А топтать было некого. Как и поляна вокруг избушки, лес оказался абсолютно сухим и безжизненным, словно кто-то гигантским насосом выкачал отсюда все соки. Под ногами противно, как старые сухари, хрустела опавшая листва. Сухие ветки коварно цеплялись за подол, ломаясь с таким оглушительным треском, что шерсть на Васькиной спине то и дело вставала дыбом, превращая его в гигантский черный ершик для унитаза.

Этому «смельчаку» на каждом шагу мерещились призраки ужасных мышей-мутантов, готовых жестоко отомстить ему за всех съеденных в прошлых жизнях сородичей. Он то и дело припадал к земле, смешно отклячивая свой мохнатый зад.

Я же шла и тихо кипела от возмущения.

Что вообще стряслось с местной экологией?! Начало лета на дворе! Всё Тридесятое царство сейчас цветет, пахнет, пчелки жужжат, русалки на ветвях загорают. А тут? Вечные сумерки и сухостой.

Продвигаясь сквозь этот гербарий, я по форме засохших, скрюченных листьев узнавала деревья: вот дуб-инвалид, вот орешник лысый, вон ольха и дикая яблонька, похожая на корявую клюку. Мне стало до слез обидно. Я ведь так мечтала о другом! На выпускном в Академии ректор так сладко пел про цветущие луга, звонкие ручьи и благодарных лесных жителей! А мне досталась Тьмутаракань в состоянии глубокой клинической смерти.

– Ядвигушка, – жалобно подал голос Василий, путаясь у меня под ногами. – А может, ну его, этот гербарий? Чего по темноте шариться? Вдруг тут волки? Или медведи-шатуны? Давай вернемся, я тебе сам спинку потру... старым мылом! Я потерплю вонь, честно!

– Вася, при твоих нынешних габаритах волки должны тебе дань платить и дорогу уступать, – подшучивала я, не сбавляя шага. – Не ной. Ищи мне ромашку или мыльный корень!

Я внимательно вглядывалась в землю, расковыривая носком сапога шуршащую листву, но – ничего. Ни единого зеленого росточка. Мое разочарование росло в геометрической прогрессии. Ни корня, ни цветов, ни даже захудалого мухомора! А как, простите, зелья варить и заклинания творить, если у меня из ингредиентов только пыль да кошачья шерсть?!

Блуждая в полумраке, приправленном каким-то сизым туманом, я так увлеклась поисками, что потеряла бдительность. Нога вдруг наступила на что-то предательски скользкое (и где только нашла лужу в этой суши?!). Сапог поехал вперед. Я, чтобы не пугать и без того нервного кота своими воплями, попыталась сгруппироваться, но гравитация оказалась бессердечной стервой.

Взмахнув руками, как мельница, я кубарем полетела в заросший овраг.

Собрав спиной все коряги и приземлившись на самое дно с грацией мешка с картошкой, я застонала и приподняла голову. И тут же замерла.

Прямо передо мной сидело ОНО.

Существо было жутко худым, с серо-коричневой кожей, которая висела сухими струпьями, будто с полусгнившей осины неаккуратно содрали кору. Руки и ноги напоминали сучковатые палки. Из одежды – только жалкая набедренная повязка из трех сухих кленовых листьев (и те держались на честном слове). Тусклые серо-желтые глаза смотрели на меня болезненно и обреченно, а на голове торчали редкие, изломанные прутики, заменявшие волосы.

Мы смотрели друг на друга секунды три. А потом началось.

Я, не выдержав, завизжала так, что где-то в соседнем княжестве наверняка осыпалась хвоя.

Существо от страха затрещало и зашуршало, как загоревшаяся поленница.

А сверху раздался истошный боевой вопль:

– ЯГУСЯ, Я МЧУСЯ!!!

Небо потемнело. Огромная черная туча весом в добрый центнер рухнула с края оврага аккурат на меня.

– КХЕ! – только и смогла выдавить я, когда тяжеленный котяра выбил из моих легких весь воздух. Звезды из глаз посыпались такие, что осветили овраг лучше любого факела. Васька вцепился мне в плечи когтями и зашипел на существо, раздувшись до размеров небольшого медведя.

Существо вжалось в корни, прошелестело пересохшими, потрескавшимися губами и выдало:

– Ты... кто... чудо... вище?

Я аж поперхнулась. Скинув с себя кота, который всё ещё пытался делать страшное лицо, я села, выплевывая изо рта сухой мох и отряхивая волосы от набившихся палок и чьих-то прошлогодних гнезд.

– Кто чудовище?! Я чудовище?! – заикаясь от возмущения, промямлила я. – Да я дипломированная ведьма! Яга, между прочим! А ты сам-то кто такой будешь, пень трухлявый?!

Существо моргнуло сухими веками, подалось вперед и вдруг всхлипнуло.