Любовь в Париже - Мария Тодд

Музыка была довольно энергичной. Я соблазнительно покрутила бедрами, а затем повернулась, к ожидающему меня Лео, лицом. Схватила его за лацканы пиджака и притянула к себе. Его руки скользнули по моим бедрам, я обвила руками его за шею. Так же, как мы танцевали такой милый вальс. Соблазнительный, но все равно милый.

Мой пристальный взгляд зацепился за его, наши глаза не оставляли друг друга ни на минуту. Его пальцы прошлись вниз по бедрам, затем впились в кожу, притягивая меня ближе и ближе, пока между нами не осталось пространства. Одно дыхание между губами. И это расстояние казалось нескончаемым.

Мы единственный раз поцеловались перед Эйфелевой башней, теперь же мне казалось, что я ждала всю ночь, желая опять ощутить его поцелуй. Я была достаточно пьяна, чтобы поцеловать его первой, наклониться немного вперед и взять то, чего мне так хотелось. И все же я раздумывала.

Должно быть, он заметил нерешительность в моих глазах. Он очаровательно ухмыльнулся, опустив голову на чуть ближе. Его губы едва ли не касались моих. Затем он провел языком по моей нижней губе. Я не смогла сдержать вырвавшийся стон. Даже сквозь гул музыки он отчетливо расслышал его.

— Черт, — простонал он.

Молча кивнула, именно это я и чувствовала. Я никогда так сильно не хотела его, как сейчас. Это было рискованно... и все же мне нравился риск. Мне нравилась неизвестность. Я хотела большего и большего от него, не могла думать ни о чем другом. Я хотела получать наслаждение, наслаждаясь этой прекрасной ночью.

И мои мысли закрутились, придумывая, как бы найти уединенный уголок. Как сбежать от толпы, чтобы он смог меня поцеловать. Как насладиться этой ночью в полной мере.

— Мы могли бы... — я кивнула в сторону коридора внутри помещения.

Его глаза метнулись в ту сторону, куда я показывала, а затем расширились.

— Точно?

— Ага, — сказала я, хотя и не поняла его удивления.

Похоже, там можно было уединиться, где мы могли бы поговорить. И в данную минуту именно этого я и хотела.

Он двинул одним плечом.

— Хорошо.

Я видела других людей, бродящих по этому коридору, думая, что они тоже хотят получить немного уединения, но я не была готова к тому, что увидела.

— Ох! — Воскликнула я.

Лео рассмеялся.

— Что же ты надеялась здесь обнаружить?

— Ну, не знаю.

Но, по крайней мере, не секс-комнаты, не зеркальные комнаты и, боже мой, не комнату для фетиша. Я видела изрядную долю порнухи. Я была не совсем наивной дурочкой только потому, что никогда не занималась сексом. Но это вовсе не означало, что я видела подобные комнаты в живую.

У меня лицо тут же стало пунцовым, я была так смущена. Лео, наверное, решил, что я хочу именно этого, поэтому и привел меня сюда. И все же... я была не в состоянии отрицать привлекательности убранства этой комнаты.

Я сглотнула, оглядываясь вокруг. Затем снова переместила взгляд на Лео, который с высоты своего роста смотрел на меня с изголодавшимся, смеющимся выражением на лице.

Он шагнул вперед, прижав меня спиной к темному алькову, который почти скрывал нас от остальных тут людей. Его щетина царапнула щеку, когда он наклонился, прошептав мне на ухо:

— Тебе нравится здесь?

— Я... — заколебалась я. — Возможно.

— А я-то думал, что ты еще не готова к реальным вкусностям «Кэнди Рум».

Я откинула голову назад и пристально посмотрела ему в глаза. Мне не хотелось, чтобы он думал, что я им не интересуюсь. Интересовалась и еще как. И я была заинтересована всем этим, но просто не озвучивала свои желания. Я никогда не думала, что в сексе может участвовать еще и третий. Я всегда чувствовала от этого стыд, пока не увидела заинтригованный и довольный взгляд Лео.

— А что, если и так?

— Жаль, что мы не познакомились с тобой раньше этим летом, — откровенно сказал он.

Дрожь пробежала по всему моему телу.

— И мне тоже.

Его рука запуталась в моих волосах. Мое дыхание стало неровным, когда он наклонился ко мне ближе. Его движения были неторопливыми, но уверенными. А потом его губы оказались на моих.

То, что ранее напоминало безумный поцелуй, сейчас превратился в нечто другое, более страстное. Будто часы, проведенные вместе, изменили многое. Теперь это был не просто случайный, спонтанный поцелуй почти незнакомца, более страстный, чувственный, возбужденный, словно возбуждение поднималось и накалялось всю ночь.

Его рука скользнула к низу моего платья, у меня по спине пробежали мурашки. Он, как бы спрашивал у меня разрешения. Я понимала, что если стоит его остановить, то именно сейчас, в данную минуту. Сейчас самое время ответить «нет» и уйти от него, как можно дальше, выйти отсюда. Но я не хотела.

Затем его рука проскользнула под мою юбку платья. Я задохнулась в его губы, он передвинулся, чтобы поцеловать меня в шею. Я откинула голову назад, а он заскользил пальцами вверх по моему чувствительной внутренней стороне бедра к краю трусиков.

— О боже, — простонала я, когда он провел пальцем по кружеву.

Ниже, ниже, ниже. Затем провел пальцем по самой чувствительной точке. Даже сквозь кружево стрингов, я дернулась всем телом от его прикосновения. Я была так возбуждена, зажатая его телом и находясь в этой странной комнате в клубе в Париже. Все это очень меня возбуждало.

— Я могу? — спросил он, просунув палец под ткань стрингов и ожидая моего ответа.

Я бессвязно что-то промямлила в ответ. Он понял это как согласие и отодвинул ткань моих трусиков в сторону. Затем провел пальцем вниз по центру. Я вся задрожала, ударившись затылком о стену, но даже не обратила на это внимание.

Его палец скользнул между моих складок, а потом оказался внутри.

— Ох! — Ахнула я.

— Ты такая мокрая, — с удовольствием прошептал он мне на ухо, прежде чем добавить еще один палец.

— Д-да.

У меня закрылись глаза, когда он начал двигать пальцами внутри, вперед-назад с легкостью. Его большой палец погладил мой клитор, отчего я задрожала всем телом.

Я и сама так делала, но никогда ничего подобного не получала от парня. Скорее всего, я просто не встречала такого, кто так хорошо знал бы, что со мной нужно делать.

Во мне поднимались эмоции и возбуждение, становясь все более сильными. Кожа горела огнем. Миллион нервных окончаний зудели под кожей одновременно. Румянец заливал мои щеки. Но он не останавливался, доводя меня до исступления. И прижимая меня к стене, где любой мог увидеть и понять, что он со мной