Руководство независимой девчонки по спариванию с оборотнем - Лола Гласс

— Ты сумасшедшая, Гувер.

— Все лучшие люди такие.

Он коротко хохотнул, покачивая головой, а его рука поднялась выше по животу.

— Не верится, что это происходит. Вообще все это.

— Поверь, Джонс.

Кончики его пальцев нежно обвели мои ребра.

— Ты чертовски красивая.

— Ты тоже.

— Не уверен, что это комплимент для мужчины.

— Тогда мужественный. Ты чертовски мужественный.

Его губы расплылись в диком оскале.

— Так-то лучше.

Я судорожно выдохнула, когда его пальцы скользнули по нижней части моей груди. Я давно ни с кем не была. Слишком давно.

— Приятно? — спросил он.

— Да.

Его рука поднялась выше, и он наконец нашел то, чего я так ждала. Тихий стон сорвался с моих губ, когда он провел пальцами по соску.

Его член дернулся, коснувшись низа моего живота, пока он продолжал игру.

Я потянулась к его эрекции, но он перехватил мое запястье и развернул меня. Теперь я прижалась спиной к стене душа, а этот великан навис надо мной, пригвоздив мою руку над головой.

Я хотела подразнить его, но побоялась испортить момент. Не после того, как он был так неуверен в самом начале.

Его рука покинула мою грудь и легла под подбородок. Легким движением он заставил меня запрокинуть голову.

Наши глаза встретились, затем его взгляд опустился к моим губам и задержался на них.

— Просто бери что хочешь, Джонс.

Его губы тронула легкая усмешка.

— Ты и впрямь не любишь ходить вокруг да около.

— Не в моем стиле.

— И слава богу.

Короткая пауза.

Вдох и выдох.

И, наконец, его губы накрыли мои.

Поцелуй был мягким. Осторожным. Неуверенным.

Я хотела разомкнуть его губы и сделать этот миг в сто раз лучше, но чувствовала: сейчас он должен быть главным. Особенно учитывая, что значили поцелуи в его прошлых отношениях.

Наконец его язык коснулся моих губ, и я открылась без колебаний. Тихий рык, отозвавшийся в его груди, когда я обвила руками его шею и ответила на поцелуй, подсказал мне, что я все сделала правильно.

Наши рты слились.

Языки сплелись в танце.

Мы прижимались друг к другу всем телом, пока ласкали и изучали друг друга.

Когда Уайатт наконец отстранился, мы оба тяжело дышали. Мы прижались лбами друг к другу, пытаясь прийти в себя.

— Это было… — Уайатт замолчал, резко качнув задачей.

— Было, — согласилась я. — Все еще хочешь быть просто друзьями?

— Нет, — он снова прильнул к моим губам, на этот раз всего на пару секунд, прежде чем отпустить. — Надо вымыть этот мазут из твоих волос.

— Пожалуй, это будет правильным решением.

Он помедлил секунду. Его рука скользнула по моему бедру, прежде чем он наконец отступил, давая мне немного места.

После еще одного мгновения колебаний он открыл дверцу душа, собираясь выйти.

— Ты куда? — спросила я.

Он остановился.

— Даю тебе личное пространство.

Я закатила глаза.

— Мне оно не нужно.

— Ты говорила, что тебе проще переваривать информацию в одиночестве.

Да, я это говорила. И это была правда.

— Сейчас я ничего не перевариваю. Пытаюсь жить моментом и все такое.

Уайатт медленно кивнул.

Он закрыл дверь душа и прислонился к стене, пока я взяла средство для посуды и принялась намыливать кончики волос.

— Значит, твой отец был механиком, — заговорил Уайатт, внимательно следя за моими движениями.

— Был.

— Он на пенсии?

— Не по своей воле.

Уайатт нахмурился.

— Несчастный случай?

— Если рак можно назвать несчастным случаем.

Его лицо помрачнело.

— Блядь. Мне жаль.

— Мне тоже.

— Как долго он боролся? Если ты не против об этом говорить.

Я кивнула. Никто никогда не спрашивал меня о нем. Было бы приятно поговорить о нем хоть раз.

— Мы не знаем точно. Он игнорировал симптомы как минимум год. Может, дольше. К тому времени, как он пошел к врачу, ему оставалось всего несколько недель. Мы провели их вместе в больнице.

Уайатт медленно покачал головой.

— Даже представить не могу. Сколько тебе было?

— Едва исполнилось восемнадцать. Перед смертью он перевел мне все деньги и убедил, что у меня есть доступ к фонду на обучение. Еще перевез меня в маленькую квартирку. Моя мать никогда не участвовала в моей жизни. Я не видела ее с тех пор, как научилась ходить.

— Тебе было всего восемнадцать, и ты справлялась со всем в одиночку?

— Угу. К счастью для меня, у меня не было нелюбимой пары, которая осложняла бы ситуацию.

Губы Уайатта едва заметно дрогнули.

— Это да.

Я смыла маслянистую пену и начала заново. Отмыть мазут было делом небыстрым, но я не торопилась.

— Что ты преподаешь в университете? Эбби говорила, что вся ваша компания — сплошь молодые профессора.

Я кивнула.

— Так мы и познакомились. В вузе есть программа для молодых преподавателей. Технически это научное исследование. Я веду курс биологии 101.

— Значит, любишь науку?

— Люблю. Преподавание — это, конечно, не дело всей моей жизни, но в университете есть несколько исследовательских программ, в которых я надеялась поучаствовать. К сожалению, зав кафедрой — сексист и козел, он не подпускает меня к ним, пока я не отработаю пять лет.

Уайатт фыркнул.

— Это нелепо.

— Знаю. Но он мой босс, так что я мало что могу сделать.

— А другую работу искать не пробовала?

— Пробовала, но ради тех вакансий, что я нашла, пришлось бы переезжать. Бросать друзей, когда у тебя больше никого нет, — страшно, поэтому я отказывалась.

— Кажется, в Лунном Хребте есть исследовательская группа. Не уверен, набирают ли они людей, но я могу разузнать. У меня там есть знакомый.

— Было бы здорово. Определенно стоит попробовать, — согласилась я.

Наконец волосы стали на ощупь нормальными, так что я отмыла остатки мазута с тела средством для посуды, а заодно стянула немного шампуня Уайатта, чтобы промыть кожу головы.

Он не сводил с меня глаз все это время. Взгляд оставался жарким, но в нем появилось что-то еще, чего я не могла прочесть.

— О чем ты думаешь? — спросила я.

— О том, каково это — иметь пару, — признался он. — Я давно об этом не думал. Оборотни растут с осознанием, что у них будет партнер, с которым они разделят жизнь. Отвержение случается редко. Мы не готовимся провести жизнь в одиночестве. Просто смиряемся, если приходится.

— И как тебе ощущения? — спросила я.

— Не знаю.

Ауч.

Хотя ответ мог быть и хуже, наверное.

— Похоже, мне тоже проще переваривать все в одиночестве, — добавил он.

Это я могла понять.

— У тебя тоже непростое прошлое с женщинами, как и у Финна.

Уайатт поморщился.

— У Финна все гораздо хуже.

— Серьезно?

— Да.

— Господи.