Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи - Николетта Фэй

Из экипажа доносится сдавленный стон. Я спрыгиваю с повозки раньше, чем Альма успевает подать руку, и на секунду опираюсь о борт, пока перестают неметь ноги.

— Брина, готовьте большую комнату. Гарт, занесём её через кухню, чтобы люди Эверта не увидели. Альма, воду брать только из верхнего запаса.

Аларик подходит вместе со мной. Женщина лежит на боку, придерживая живот; дорожное платье порвано у плеча, лицо покрыто пылью, губы пересохли. На шее висит половина серебряного медальона с неровным краем.

Я нащупываю пульс и спрашиваю её имя. Женщина с трудом открывает глаза.

— Селеста.

Аларик останавливается. Он не спрашивает, как она здесь оказалась, только снимает перчатки и сам берётся за край носилок. Селеста узнаёт его раньше, чем мы успеваем вынести её из экипажа. Облегчение в её лице почти сразу сменяется испугом.

— Ты обещал, что она никогда не узнает, — выдыхает Селеста.

Новая боль не даёт ей продолжить. Аларик наклоняется ближе, и из-под воротника его рубашки выскальзывает серебряная цепочка со второй половиной медальона. Два неровных края совпадают. Я вспоминаю алую ленту на его одежде в день нашей потери и то, как он закрыл её ладонью вместо ответа. Селеста, едва увидев меня, испугалась сильнее, чем при виде людей у экипажа.

Я продолжаю держать пальцы на запястье Селесты. Если отпущу сейчас, это заметят все — она, Аларик и Альма, которая уже поняла не меньше моего. Поэтому я велю Гарту нести осторожнее и иду рядом с носилками, не позволяя никому заговорить раньше, чем мы окажемся в палате.

Брина разрезает тесную шнуровку платья, Альма приносит тёплую воду. На коже Селесты остаётся серебристый налёт, особенно заметный у запястий и на вороте: возле руды она находилась долго. Ребёнок расположен неправильно — голова остаётся высоко, поперёк ложится твёрдая спинка. Схватки уже регулярные, а до срока, судя по реестру, несколько недель.

Я помогаю Селесте повернуться и спрашиваю, когда начались боли. Она смотрит только на Аларика, который остался у двери, будто не решается приблизиться без моего разрешения. Лишь после новой схватки женщина выговаривает, что на дороге ей дали воды, а вскоре стало хуже. Я прошу Альму сохранить флягу, если она осталась в экипаже: Селесту везли через заражённый квартал, а воду могли дать, чтобы намеренно ускорить роды.

Брина показывает мне шов рукава, забитый пепельной пылью. Я велю убрать всю дорожную одежду в закрытый сундук. Аларик в это время подходит к постели и требует назвать нападавших, но Селеста вздрагивает от его голоса, а не от вопроса; её пальцы соскальзывают с простыни, и я накрываю их ладонью.

— Сейчас она отвечает только на то, что поможет ребёнку. Остальное подождёт.

Муж замечает, как часто Селеста дышит, и отступает. Он никогда не умел оставаться рядом без возможности командовать. Теперь стоит возле окна и держится за подоконник, пока Брина прикладывает к животу небольшой слуховой рог. Повитуха меняет положение, слушает ещё раз и хмурится: огонь ребёнка слабый, а стук становится тише.

Селеста пытается приподняться, но новая схватка заставляет её снова лечь.

— Спасите его. Пожалуйста. Я сделаю всё.

Её просьба обрывается вместе с дыханием. Я жду, пока Селеста снова сможет меня слышать, и прошу беречь силы, выполнять указания и отвечать честно. Ребёнок лежит поперёк; мы попробуем изменить положение, но сначала мне нужно понять, какая магия его защищает.

Всех правил драконьей крови я ещё не знаю. Брина успела объяснить главное: огонь ребёнка сильного рода можно поддержать через кровную защиту отца, но чужая магия начнёт сопротивляться и отнимет последние силы. На груди Селесты вспыхивает серебристая линия от медальона к животу; вместе с ней под кожей отвечает слабое золотое свечение.

— Чья это защита? — спрашиваю я.

Селеста закрывает глаза. Цепочка нагревается, вокруг неё остаётся красная полоса, и Аларик отрывается от окна.

— Не заставляй её говорить.

До этой секунды он молча наблюдал, как я пытаюсь спасти женщину, которую скрывал от меня. Теперь вмешивается, потому что вопрос приблизился к его тайне. Я поворачиваюсь к мужу.

— Тогда ответь сам.

Селеста едва заметно качает головой. Аларик останавливается на полувдохе и ничего не говорит; они понимают друг друга, а меня снова оставляют снаружи их тайны. Я могла бы отступить и позволить им сохранить её ещё несколько минут, но тогда расплачиваться придётся ребёнку. Брина зовёт меня к постели: стук слабеет.

Я кладу ладони на живот Селесты и осторожно проверяю положение. Спинка не двигается, мышцы слишком напряжены; если схватки усилятся, времени на безопасный поворот не останется. Мне понадобится кровь, совпадающая с кровью ребенка, и я прошу Селесту смотреть на меня, а не на Аларика.

— Я не спрашиваю, кого вы любите и кому что обещали. Мне нужно имя отца.

Селеста открывает глаза и пытается поймать мой взгляд. В них нет вызова; она боится, что я откажусь помогать. От этого злость становится сильнее: передо мной совсем не та женщина, которую я месяцами представляла рядом с мужем.

— Я не могу, — произносит она и прижимает пальцы к нагревшейся цепочке.

Аларик подходит, но я останавливаю его взглядом и спрашиваю, клятва ли это. Вместо ответа он просит сделать всё возможное без имени. В его словах слышится прежняя привычка: от меня снова требуют спасти последствия решения, в которое меня не посвятили.

— Без этого я могу ошибиться с огнём. Если твоя магия ребёнку чужая, она ухудшит состояние. Если родная — сможет удержать. Я не стану угадывать, чтобы вам обоим было удобнее молчать.

Селеста тихо стонет, когда ребёнок пытается сдвинуться, но остаётся поперёк. Брина предупреждает, что стук редеет. Я отправляю Альму за нагретыми пелёнками и прошу готовить всё для преждевременных родов, хотя пока ещё надеюсь выиграть время.

Аларик садится возле постели, не касаясь Селесты, и велит ей ответить на вопрос лекаря. Женщина смотрит на него с недоверием.

— Ты знаешь, что будет.

Он не отводит взгляда.

— Знаю.

Плечи Селесты опускаются. Она перестаёт искать в лице Аларика запрет и впервые поворачивается ко мне, будто всё это время держалась за обещание, которое он теперь сам велел нарушить. Новая схватка проходит сильнее; цепочка снова нагревается, и я поддерживаю женщину за плечи, пока дыхание не выравнивается.

— Селеста, чья кровь держит ребёнка? Мне нужно имя отца.

Она переводит взгляд с половины медальона у себя на груди на такую же у Аларика. Муж сидит неподвижно и не