Разрушенная - Элисон Доун

через огромную толпу людей, заполнявших пространство. Оглядываясь по сторонам, я остро осознала, насколько ярким кажется мой наряд для окружающих. Мало того что я выглядела совершенно чересчур одетой по сравнению с другими гостями, так еще и мое желтое платье выделялось как бельмо на глазу. Я внезапно почувствовала себя уличным фонарем на кладбище.

Вот почему он назвал меня Лучиком? Из-за моего платья?

Я сжала его руку, чтобы привлечь внимание.

— Ты мог бы сказать мне, что здесь есть дресс-код! — крикнула я, перекрывая музыку.

— Пожалуй, я просто не хотел пугать тебя словами о том, что одежда здесь необязательна, — ответил Кайрин, поворачиваясь ко мне и сжимая мою руку в ответ. — К тому же, не мне тебе это говорить. Мне нравится желтый.

Даже несмотря на скрывавшую лицо маску, я знала, что он улыбается. Именно в этот момент я решила перестать переживать о том, как выгляжу, поскольку было очевидно, что всем остальным здесь на это плевать.

Лестница привела нас в кабинет, напоминающий пентхаус. Всё внутри было безупречным: ни единого пятнышка, ни единой вмятины на сиденьях — ничего. Каждая вещь находилась на своем строго отведенном месте, словно в этих четырех стенах никогда ничего не передвигали. Мне сразу стало неуютно, особенно от этой стерильной атмосферы. Никаких красок — никакой жизни. Комната напоминала мне больницу или тюрьму.

Голос, более глубокий, чем у Кайрина, привлек мое внимание к столу, у которого теперь стоял наблюдавший за нами мужчина.

— Я хочу предельно четко обозначить свои ожидания. Тебя пригласили сегодня вечером, чтобы проверить твои навыки. Нам нужно, чтобы ты уловила атмосферу. Если справишься, мы поговорим о следующих шагах, — сделав паузу лишь на долю секунды, он продолжил: — Нам нужны портреты и члены клуба в движении. Мы хотим, чтобы маски — и то, что мы здесь предлагаем, — были в центре внимания. Как думаешь, справишься с этим?

Я склонила голову набок, зацепившись за то, что он даже не представился. Протянув руку, я нагнулась к нему:

— Готова поспорить, что ты Сайлас.

Он даже не шелохнулся, чтобы ответить на жест.

— А я готов поспорить, что ты не переживешь эту ночь, — вместо того чтобы пожать мне руку, он слегка опустил и поднял голову, словно оценивая меня. — Здешняя тьма имеет тенденцию уничтожать всё, что считает слишком ярким.

Значит, это у него были проблемы с желтым цветом. Я отдернула руку и выпрямилась, давая понять, что он меня не запугал.

— Так вот что предлагает этот клуб — то, что я должна запечатлеть? Тьму?

Ответ Сайласа последовал незамедлительно, его голос, казалось, заполнил всё пространство вокруг нас:

— То, что мы предлагаем здесь, уходит гораздо глубже. Наша тьма — из тех, что вторгаются в тебя незаметно, это своего рода медленное разрушение. Тип, который пожирает тебя изнутри, пока ты не будешь готова признать, кто ты есть на самом деле. Ты не производишь впечатление человека, способного это понять.

Мои глаза впились в его маску, пока его слова эхом отзывались в моей голове. С каждым разом, как я прокручивала их, во мне закипала злость. Кем этот мужчина себя возомнил?

— А ты не производишь впечатление дружелюбного человека. Скажи-ка мне — ты выбрал маски, потому что стыдишься размера своего члена? В этом причина всего твоего пафоса?

Когда он ответил, его реплика была адресована Кайрину:

— Хм. Дальтоник с детским поведением, отличный выбор, — слова прозвучали пренебрежительно, его тон балансировал между безразличием и отвращением. Повернув голову в мою сторону, он продолжил: — Ты уверен, что хочешь нести за нее ответственность? Есть миллион других фотографов, которых мы могли бы нанять.

Злость во мне многократно возросла, и я уже не знала, то ли мне хочется врезать ему, то ли просто уйти. Подавив в себе растущее раздражение, я ответила резким тоном:

— Никто не несет за меня ответственность, — затем я смягчила голос, поворачиваясь к Кайрину: — Давайте просто начнем, ладно?

Сайлас наблюдал за этой сценой и лишь усмехнулся, когда Кайрин громко расхохотался.

— Да, Лучик, пойдем.

Повторение этого прозвища стало последней каплей, и я ткнула в него пальцем, когда он пересекал пространство передо мной:

— Не называй меня так.

Сайлас прошел мимо нас, проигнорировав эту перепалку, и повел нас обратно в основной зал. Сойдя с лестницы, я заметила группу обнаженных моделей, выстроившихся вдоль одной из стен. Я сразу поняла, что они ждут меня. Я изучила тело каждой из них, прежде чем повернуться к Сайласу, который, похоже, уже наблюдал за мной.

Он ждал моего провала.

Широкая улыбка расплылась под моей маской, когда я повернулась к моделям. Оглядевшись, я оценила пространство вокруг и присмотрела лучшие ракурсы для заднего плана.

К черту его и его дурацкую тьму.

Одну за другой я брала моделей за руки и меняла их позы, оценивая свет. Спустя считаные секунды включились мои инстинкты, и в голове сформировалось несколько образов. Я начала направлять женщин безмолвными жестами, пока басы музыки нарастали и гремели вокруг нас. Они легко следовали моим подсказкам, пока я наводила камеру на каждую из них и делала снимки. Проверив качество по нескольким тестовым кадрам, я выбрала ракурс так, чтобы поймать туман и отблеск кожаного реквизита, висевшего позади них. После нескольких простых поз я предложила им вместо этого двигаться вместе друг с другом. В конце концов я перестала выстраивать их и просто наблюдала со стороны со своей камерой. Я как раз сделала несколько потрясающих крупных планов, когда неподалеку раздался взрыв горловых стонов.

Посмотрев налево, я пошла на звук, пока не добралась до комнаты, залитой исключительно зеленым светом. Этот оттенок отбрасывал дымку на всё вокруг, включая находившихся внутри людей. Каждый из них был полностью погружен в игру с партнером и ничуть не обеспокоен тем, что я вошла. Я не могла оторвать от них взгляда, совершенно потерявшись в моменте. Это завораживало даже меня. Возможно, та тьма, о которой он говорил, и была вот этим. Чувством, которое оставляло тебя пьяной и полной адреналина.

Мне потребовалось полсекунды, чтобы решить: это именно то, что я должна запечатлеть следующим. Наведя камеру на группу в центре, я отпустила всех окружавших меня моделей, кроме двух. Мои глаза округлились под маской, когда я подошла ближе, чтобы задокументировать их страсть. Каждое движение было настоящим и первобытным, наполненным дикой потребностью.

Именно это ощущение мне и нужно было передать на снимках, чтобы они получились, — чувство, которое срывало всю простоту и выкручивало интенсивность на максимум.

Зафиксировав камеру, я шагнула дальше вглубь