Собственность Батура - Виолетта Роман

Я горько усмехнулась. Все равно ведь убьет. Так зачем все это?

— Я не голодна.

— Я, бл*ть, спрашивал тебя голодна ты или нет?! — он вдруг поднялся из-за стола и вытянул из-за пояса пистолет. Направил оружие. на меня.

— Вы пристрелите меня?

Не знаю, зачем я это спросила. Удивительно, но и страха не было. Я устала бояться.

— А ты сомневаешься?

— Нет. Но я есть не буду. Кто знает какой яд вы положили мне? Я уверена, отец отказал вам, и вы решили продать меня одним из своих гостей. Но я была такой неуклюжей, что не понравилась никому из них. А теперь вы посадили меня за стол и решили накормить? Что это? Жалость к приговоренному к смерти? Или попытка продлить мои мучения? От яда погибать больно и долго. Лучше пулю в лоб, чтобы раз и навсегда.

Мои губы были пересохшими, как и рот. За время произнесения моей речи, голос ни раз срывался переходя на шепот. Но ни на секунду мой взгляд не покинула твердость и уверенность в сказанном. И это разозлило его еще больше.

— Если я сказал есть, ты будешь есть, — раздался его оглушительный рев. Он схватил меня за волосы, и резко дернул вверх. Из глаз брызнули слезы. Я поднялась со стула, пытаясь хоть немного ослабить хватку. Батур, перехватив меня за шею, толкнул на стол. Мужчина нагнулся ко мне. Сейчас он был так близко, его глаза пылали яростью.

— Маленькая, высокомерная дрянь, — его губы скривились в презрении.

Продолжая удерживать меня за шею, он потянулся к столу и взяв кусок манго, приставил его к моим губам.

— Жри, — процедил сквозь зубы.

Я сжала губы.

Его глаза заволокло чернотой.

— Ты съешь это, вопрос в том, сама или с моей помощью. Но второе тебе вряд ли понравится.

Его пальцы еще сильней сдавили мое горло. Он надавил мне на подбородок, заставив раскрыть рот и вдавил в него кусок фрукта. Сок потек по моему лицу, спускаясь вниз, по шее. Его глаза замерли на этом ручейке, он весь напрягся. И вот тут мне стало по настоящему страшно, потому что, когда Батур вернул свой вгляд к моему, в его глазах разгорелось уже совсем другое пламя. И новое желание он вполне может исполнить прямо сейчас.

Батур

Я должен был наказать ее. Должен был сделать так, чтобы унять боль Саида. Из-за этой суки он потерял брата. Он имел полное право на нее. Но я не смог. Не отдал ее другу. Знал, что после Саида от нее останется только тень. Саид умеет ломать людей, он без тормозов, особенно когда дело доходит до мести.

Именно поэтому придумал эту чушь с аукционом. Думал, лучше сделать так, чтобы девку слегка потрепали, да еще и денег на ней наварить. Закир уже трясется от страха, он готов абсолютно на все и послезавтра я заберу его фирму и получу сверху несколько миллионов наличными. Мне нужно сделать так, чтобы Аиша осталась живой и сохранила товарный вид.

Держать зверей в узде сложно, еще сложнее держать своего зверя в клетке. А он всю неделю только и жаждал этой суки.

Я стоял и пялился на сок, стекающий по ее белоснежной коже, по острым скулам, по тонкой шее с просвечивающимися синими венами и меня трясло. Не прошло и часа, как я вытр*х*л всю накопленную за неделю жажду. Марина отдавалась так жадно, а я только и думал, что об этой шл*хе, пахнущей яблоней. Даже притрагиваться к ней не хотел — она для дела, она для мести. Я не тр*х*ю что попало, а она просто, нахрен, посылает к чертям все мои правила.

Потянулся к ней, снова запах ее в нос ударил. Это, бл*ть, как белая полоска, раскатанная на моем столе. Понимаю, что накроет не по-детски, а потом отходники жуткие ловить от поддельного, разбавленного кокса. Она же именно такая. Лживая шл*ха, по какой-то причине засевшая в моей башке.

Коснулся языком белой кожи. Вздрогнула, попыталась отстраниться, а я еще крепче волосы ее стиснул.

- Куда собралась? — рыкнул, проводя пальцами по белоснежной коже. Нежная такая, хрупкая, сожму пальцы — и следа от нее не останется, пополам же переломлю.

- Никто не придет, я отпустил всех, так что не переживай, на аукцион больше не попадешь…

- Я не хочу этого, пожалуйста, не надо, — прошептала, а мне ее отказ как красная тряпка. С половиной города перетр*х*лась, а меня не хочет. Надавил ей на плечи, заставил лечь на стол, навис над ней, смакуя каждую унцию ее страха.

И не дура ведь совсем, боится, что наркотой опою и подложу под кого-то, потому не ест ничего. Видел, как жадно глазами смотрела в тарелку, но на своем стоит. Упертая. Залипаю взглядом на ее рвано вздымающейся груди, на сосках, виднеющихся из декольте платья. Все — таки у Маринки отменный вкус, одежду ей она подобрала что надо.

Схватил ее за талию тонкую, вниз языком, к полушарию груди. А потом рванул верх платья напополам. Соски ее розовые, маленькие и кожа белоснежная груди — в венах кровь бурлит. Еб*ть, накрыло с головой. Уперся стояком ей в живот и накрыл ртом сосок. Прикусил, а она в плечи мне вцепилась, и кожа вся в мурашках.

Пытается оттолкнуть, одно и то же шепотом, рвано: «не надо». А я не слышу них*ра, в голове шум, могу думать только о том, как уже скоро в ней окажусь.

Поднял подол платья и руку в трусики. Влажная, горячая. Коснулся клитора, а она забрыкалась, схватилась за мою руку и сжимает так, словно больше смерти боится близости со мной.

- Не вздумай двигаться, — прорычал, потянувшись свободной рукой за очередным фруктом. Еще кусочек взял и провел сочным манго по коже ее сисек, вверх к шее и к пухлым губам. Обхватила его, взяла в рот, а я глаз с нее отвезти не могу. Красивая, до одури.

Стал кружить пальцем над клитором, а она подаваться начала. Голову запрокинула, кулаки сжала — боится. Чувствую ее страх. И это зверски заводит. Чертова шл*ха.

- Не надо, — хрипло, а потом еще раз, уже громче. Замер, посмотрел на нее. — Не надо, пожалуйста, я поем.

- Поздно, бл*ть — стянул брюки, уперся стояком в ее вход.

Всей длиной провел по горячей плоти, а она напряглась вся — словно струна натянутая. Потянулся