Дважды нелюбимая жена. Найду счастье в северном лесу - Тая Вальд

Аррен встал и начал мерить шагами комнату. Его могучая фигура казалась ещё больше от напряжения.

— Если это правда… — он прорычал, и в его голосе зазвучала опасная нота. — Если они посмели подделать Волю Самой Судьбы… это не просто обман. Это величайшее кощунство. За это…

— За это им мало не покажется, я так понимаю, — закончила я за него. — Но погоди с выводами. Давай сначала на сто процентов убедимся. А то мало ли… вдруг у меня это… аллергия на твою слюну проявилась, или ещё какая ерунда.

Он остановился и в недоумении на меня посмотрел.

— Аллергия? — переспросил он с полным непониманием.

— Ну, неважно! — отмахнулась я. — Предлагаю провести эксперимент. Подойди.

Он медленно приблизился, всё ещё глядя на меня с лёгким подозрением. Я взяла его руку и прижала её ладонью к своей метке.

— Ну что? Чувствуешь что-нибудь?

От его прикосновения по мне снова пробежала тёплая, спокойная волна. Метка засияла так ярко, что осветила его лицо. Он закрыл глаза, и по его лицу пробежало и изумление, и облегчение, и какая-то первобытная, глубинная радость.

— Да, — его голос был низким и хриплым. — Я чувствую… Это как… возвращение домой. После долгой дороги. Тепло и уютно.

— Отлично, — сказала я, стараясь чтобы голос деловито, хотя моё сердце бешено колотилось от этого контакта. — А теперь… другой эксперимент.

И прежде чем он успел что-то сообразить, я поднялась на цыпочки и коснулась его губ своими. Это был быстрый, лёгкий поцелуй, почти что пробный. Но эффект был мгновенным. Метка на груди вспыхнула ослепительным светом, и по всему моему телу разлилось такое жгучее, сладкое тепло, что у меня подкосились ноги. Я едва не рухнула, но он подхватил меня, и его руки сами собой обвили мою талию.

Мы стояли так, прижавшись друг к другу, и я чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим. Его дыхание стало прерывистым.

— Ну что, — прошептала я, запрокидывая голову, чтобы видеть его глаза. — Всё ещё думаешь, что я ведьма и всё это подстроила?

В его глазах была настоящая буря. Недоверие боролось с надеждой, ярость — с зарождающимся чувством, которое было куда страшнее любого гнева.

— Нет, — наконец выдохнул он. — Нет, не думаю. Это… это настоящий знак. Самый что ни на есть настоящий. Но, Ольга… — он отпустил меня и снова отступил на шаг, проводя рукой по своим белым волосам. — Ты понимаешь, что это значит? Если это правда, и первая метка была фальшивкой… это война. Война с кланом Огненного Клинка. И они будут драться до последнего.

— А ты… случаем не собираешься отдать меня им в качестве компенсации? Ну, у меня же тоже какая-то там магия… — спросила я, скрестив руки на груди. Метка всё ещё светилась, будто негодуя от такой мысли.

— Нет! — его ответ прозвучал так резко и твёрдо, что мне стало тепло на душе. — Нет. Ты… ты моя. По праву этой метки. По праву… — он запнулся, не в силах подобрать слова.

— По праву того, что мы только что устроили тут… ну то самое? — подсказала я с кокетливой ухмылкой, за которой прятала свою неуверенность.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та же искорка, что была там во время нашей страсти.

— И по этому праву тоже, — согласился он, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. — Но, Ольга, ты должна понимать — теперь ты в опасности. Из-за клана Огненного Клинка. Если они узнают о тебе… о настоящей метке…

— Они пришлют сюда своих головорезов, чтобы меня устранить, а тебя вернуть в строй, да? — закончила я за него. Внутри всё похолодело. — Превосходно. Не жизнь, а настоящий блокбастер. Только я не героиня боевика, Аррен. Я не умею сражаться...

— Тебе придётся научиться, — сказал он просто. — Потому что отступать нам некуда. Я не отдам тебя.

Он снова подошёл ко мне, и на этот раз его прикосновение к моей щеке было нежным, почти робким. Его большие, шершавые пальцы с неожиданной бережностью провели по моей коже.

— Я не понимаю, — призналась я, закрывая глаза и прижимаясь к его ладони. — Вот эта метка… она говорит, что мы предназначены друг для друга. А я… я чувствую с тобой спокойствие. Такую глубокую, какую не чувствовала никогда. Будто нашла, наконец, место, где можно выдохнуть. Но… где же всё остальное? Головокружительные чувства? Бабочки в животе? Безумная, всепоглощающая страсть, о которой пишут в книгах? Разве истинная пара — это не про любовь с первого взгляда?

Аррен хрипло рассмеялся, и в его смехе прозвучала горечь.

— В книгах много чего пишут. Истинная пара — это не вспыхнувший костёр, который быстро прогорает. Это … фундамент, на котором можно построить всё. Чувства, страсть… они могут прийти позже. А могут и не прийти. Но то, что между нами сейчас… это знание, что ты — моя, а я — твой. Навсегда. Это спокойствие, о котором ты говоришь, — оно дороже любой мимолётной страсти. Оно значит, что души узнали друг друга.

— Но разве этого достаточно? — прошептала я, глядя в его ледяные глаза, в которых теперь плясали отблески моего светящегося знака.

— Для начала — более чем, — его голос стал низким, бархатным, и от него по спине побежали мурашки. — А потом… Потом появляется нечто иное. Желание защитить. Желание уничтожить всё, что представляет для тебя угрозу. — Он наклонился ближе, и его дыхание смешалось с моим. — За свою истинную пару… за тебя, Ольга… я уничтожу мир. Сделаю всё, чтобы ничто и никогда не смогло тебе навредить. Ты теперь моя. По самому главному закону этого мира. И я не позволю никому отнять тебя.

В его словах не было ни романтики, ни пафоса. Только простая, звериная правда. И эта правда воспламенила меня изнутри куда сильнее, чем любые книжные страсти. Моё тело вспомнило его прикосновения, его вес на себе, его вкус. И метка на груди отозвалась на его слова жгучим, почти болезненным свечением.

— Может… — голос мой сорвался, и я облизала внезапно пересохшие губы. — Может, стоит ещё раз проверить? Продолжить то, на чём мы остановились...