Дважды нелюбимая жена. Найду счастье в северном лесу - Тая Вальд

— Тебе больше нельзя здесь оставаться. Сегодня же тебе нужно уйти.

Эти слова ударили больнее, чем любой удар. Уйти? Сейчас? После всего?

— Почему? — голос предательски дрогнул. — Что я сделала не так? Я же не нарочно!

— Именно потому, что не нарочно, — его лицо снова стало маской отстранённости, как и в первую встречу. — Такая сила… неконтролируемая… это как пожар в ночи. Он привлечёт тех, с кем я не хочу войны. Ты не понимаешь, что ты сделала.

— Объясни мне! — взмолилась я, чувствуя, как слёзы наворачиваются. — Я никуда не уйду, я не знаю куда идти! Ты спас меня, чтобы просто вышвырнуть обратно в снег?

— Это было ошибкой, — прорычал он, и в его голосе впервые прозвучала злость. — Я думал, ты просто несчастная брошенная девушка. А ты… ты что-то другое. И это «другое» может погубить нас обоих.

Он развернулся и ушёл в дом, оставив меня одну на морозе с разбитым сердцем и горящими от обиды щеками. Весь день он избегал меня. Не смотрел в мою сторону, не разговаривал. Воздух в доме стал густым и ледяным. Я пыталась заниматься делами, мыла посуду, перебирала припасы в кладовой, но всё валилось из рук. Мысли путались. Уйти? Куда? Одна, в этот ледяной ад? Или остаться и быть для него обузой, угрозой?

К вечеру началась буря. Ветер завывал так, будто хотел сорвать крышу с нашего убежища, снег бил в стены с такой силой, что казалось, вот-вот рухнут и брёвна, и скала. Холод просачивался внутрь, несмотря на горящий камин. Я сидела на кровати, кутаясь в шкуры, и слушала этот адский концерт. Каждый порыв ветра отзывался во мне ледяным ужасом. Я не выдержу. Я не переживу эту ночь одна… в лесу.

И я пошла к нему. Он сидел у камина, его спина была ко мне прямая и неприступная.

— Я не выйду за эту дверь, — сказала я, и голос прозвучал громко, перекрывая вой ветра.

— Тебе придётся, — ответил он, не оборачиваясь.

— Нет! Ты не можешь так поступить! Ты дал мне кров! Ты… ты лёг рядом! Ты согрел меня! А теперь ты просто выбросишь, как ненужную вещь, из-за какого-то костра?

Он резко встал и повернулся ко мне. Его лицо было искажено не злостью, а чем-то другим — мукой и яростью одновременно.

— Ты думаешь, это был просто костёр? — он сделал шаг ко мне. — Ты не понимаешь! Эта сила… она пахнет свежей кровью и властью! Здесь, на границе, я держу равновесие! А ты одним махом можешь разрушить всё!

— Я ничего не хочу разрушать! — закричала я, отступая, пока не упёрлась спиной в холодную каменную стену. — Я просто хочу жить! Я хочу быть в тепле! Я хочу…

Я не успела договорить. Он налетел на меня, прижал к стене. Его руки обхватили мои бёдра, подняли меня, прижали так, что я повисла между ним и стеной.

— Ты хочешь тепла? — его шёпот был обжигающим и яростным. Он впился взглядом в мои губы. — Твоё собственное тепло привлекает тех, с кем я не хочу войны. Но самое ужасное, оно сводит с ума… меня.

И он поцеловал меня. Это был не нежный поцелуй. Это было нападение. Это было сражение. В нём была вся его злость, весь его страх, всё его отчаяние. Его губы были жёсткими и требовательными, его язык завоевал мой рот без всякого приглашения. От обиды я пыталась сопротивляться, оттолкнуть его, но его руки держали меня слишком крепко. А потом… потом во мне что-то сорвалось. Ответная ярость, такая же дикая и неконтролируемая, как та магия. Я впилась пальцами в его волосы, притянула его ещё ближе и ответила ему с той же силой, кусая его губы, чувствуя вкус его гнева.

Он сорвал с меня одежду, его руки были грубыми, он торопился. Но в этой грубости не было насилия. Было отчаяние. Признание собственной слабости. Он не мог отпустить её, и не мог оставить, и это разрывало его изнутри. А я, оглушённая бурей снаружи и бурей внутри, просто держалась за него, за его могучие плечи, позволяя этой ярости унести нас обоих, зная, что завтра будет больно и страшно, но сейчас, в эту секунду, он мой, и я не позволю этому миру разлучить нас.

Глава 6

Аррен

Её кожа обжигала губы так, словно летнее солнце скрывалось внутри этой девушки. Я чувствовал, как под тонкой кожей её шеи бежит жар, ощущал под своими губами бешеный ритм её сердца — испуганный, частый, но до боли живой. Что -то в ней, клянусь ледяными безднами, сводило меня с ума… Но что?

Я помнил тот день очень отчётливо. Я сидел в своей берлоге, да, я всегда называл это так, потому что это было не дом, а именно убежище, логово, и точил нож. Рутинная работа, успокаивающая нервы. И вдруг… будто ледяная клешня сжала сердце. Боль была настолько острой и внезапной, что я чуть не уронил клинок. Воздух перестал поступать в лёгкие, а в груди поселился пронзительный, ничем не объяснимый холод. И была тяга. Словно невидимая верёвка обвила мою душу и дёрнула в сторону леса. Я не думал. Не анализировал. Инстинкт, древний и неумолимый, заставил меня сорваться с места и бежать, подчиняясь этому зову. Именно там, в сугробе, я и нашёл её.

Когда я увидел её моё сердце сжалось от непонятной боли. Она лежала в сугробе, почти замёрзшая, и когда я поднял девушку на руки, её лицо показалось мне хрупким и одновременно удивительно тёплым. Но тогда я видел в ней лишь несчастную жертву драконьих интриг. А потом она открыла глаза.

Помню, как поразили меня её глаза. Не цветом, а глубиной. В них была не просто боль или страх. В них плавала целая жизнь, которой не могло быть у этой девушки. Когда она смотрела на меня, мне казалось, что передо мной стоит не юное создание, а умудрённая опытом женщина, видевшая столько, что хватило бы на несколько жизней. И в тот же миг я почувствовал странное желание — защитить её. Спрятать ото всех. Сделать своей.

Но я сдерживался. Все это время, что она провела под моим кровом, я боролся с собой. Ночью,