Наказание для Коры Асвальд - Юлия Миронич

договорила — голос подруги сорвался, по щекам покатились слезы. Я села рядом с ней и просто обняла. Марси беззвучно плакала, а я гладила ее по голове. И мне вдруг стало понятно это желание. Когда-то она не смогла спасти девочку, и это продолжает раздирать ее изнутри. Возможно, именно так Марси сможет перебороть посттравматический синдром.

— Я была не права. Ты нашла отличную цель.

Ночью мне не спалось. Я продолжала прокручивать в голове этот разговор. Моя предвзятость к эстетистам отчасти появилась из-за влияния статей Роуда. Его суждения я принимала за истину, даже не задумавшись. Мне казалось, что это и была суть целительства: мы должны рисковать, иногда даже страдать, но находиться там, где идет настоящая битва за жизнь. А те, кто лечили сыпи, убирали шрамы и корректировали фигуры, — слабаки и бездари. И тогда я кивала, но теперь…

Марси никогда не была слабой или бездарной. Она не хотела звонких монет. Ее цель — дать будущее детям без возможностей.

Внешность… Это ведь не просто красота. Наверное, она похожа на мостик между людьми и социумом.

Раз за разом я осознавала, что Роуд был излишне критичен в суждениях, а вот Марселина — права. Я закрыла глаза и представила ту воображаемую девочку со шрамами. Какая бы у нее была жизнь? Ответ нашелся быстро.

Я перевернулась на бок и уставилась в стену. Не сразу поняла, отчего подушка стала влажной. Я никогда не была сентиментальной и всегда считала ее недостатком у других. Но этот разговор с Марси…

Я горько усмехнулась и шмыгнула носом.

Предвзятость… Я ведь судила о людях по их стремлениям, желаниям и даже не пыталась узнать причины. Точно так же, как Роуд судит и наказывает меня, не желая разбираться, кто прав, а кто виноват.

Медленно погружаясь в сон, я все еще считала, что мое место там, где спасают тяжелораненых. Но и те, кто выбрал иной путь, — достойны уважения. У каждого может быть своя правда, и это абсолютно нормально.

Глава 10

Марселина вернулась из душа первой и уже была полностью собранной. Я же долго провозилась с сушкой волос и заплетением кос. Подруга сидела на стуле с видом глубокой задумчивости, и это было к лучшему. Мне не хотелось разговоров.

Я потянулась за одеждой, когда дверь резко распахнулась. Взбешенный Роуд влетел в нашу комнату, даже не постучав! От неожиданности я растерялась. Марси встала передо мной.

— Какого хаоса⁈ — воскликнули мы в один голос.

Роуд замер. Мгновение его взгляд изучал мою фигуру. С опозданием осознала, что китель все еще висит на спинке стула, а я стою в белье и брюках. Кровь прилила к щекам. Я резко сдернула китель и накинула на плечи.

— Это переходит все рамки! — Марси не скрывала возмущения. — Здесь женская комната, а вы вот так просто врываетесь!

Я бросила быстрый взгляд через плечо и заметила, как выражение лица Роуда меняется.

Он сжал кулаки.

— Асвальд, — голос его был тихим, но от тона хотелось немедленно съежиться и спрятаться. — Объясните мне, почему из архива, в который я вас любезно отправил, пропали документы?

Любезно! Это слово он особенно выделил.

Дрогнувшими пальцами я застегнула последнюю пуговицу, сделала вдох, резко развернулась и посмотрела Роуду в глаза.

— Вы так беспардонно заявились, чтобы обвинить меня в краже, профессор?

— Что еще я должен был думать?

— Думать? — Я усмехнулась и скрестила руки на груди. Роуд выгнул бровь. — Вчера я разобрала архив, в котором все было свалено в кучу на столах, перепутано на стеллажах. Наказание я отработала в полной мере и никаких документов не брала! Если они и пропали, значит, их взял кто-то другой. Но ведь так просто обвинить меня без суда и следствия, верно?

— Профессор! Кора бы не…

— Не надо, — перебила я и двинулась в сторону Роуда. — Вы хотя бы проверили списки тех, кто был в архиве до и после меня?

Я сделала еще один шаг, сократив расстояние до неприличного, и подняла голову. Роуд был выше, и мне не нравился этот сверлящий взгляд, полный надменности и превосходства.

— Вы снова спорите и пререкаетесь, Асвальд. Мне это надоело.

Роуд сжал челюсть. Под загорелой кожей заходили желваки.

— Госпожа О'Райли видела только вас.

— Проверьте Тома Аренса.

— На каком основании?

— Моих слов недостаточно? Я подозреваю его. — Роуд прищурился, скользнул взглядом по моему лицу, шее и остановился на груди. — Я не брала никакие документы. Вы можете обыскать мои вещи, проверить чемодан, однако я требую, чтобы Аренс подвергся тому же.

Роуд долго молчал. Я упрямо не отводила взгляда, и он сдался первым. Перекатился с пятки на носок. На миг наши лица стали еще ближе. Аромат его парфюма оказался приятным, терпко-сладким.

— Проверю, — наконец произнес он хрипло и поспешно прочистил горло, словно смутившись. — Если Аренс причастен, я его выгоню. Только учтите, Асвальд, если виновницей окажетесь вы, то вылетите из госпиталя с красной отметкой в личном деле раньше, чем успеете попрощаться с подругой.

Дверь за Роудом захлопнулась. Мои колени как-то разом ослабли. Я всегда была собранной и стойкой. И когда мать грозила отлучить от дома, и когда отец в запале ярости сказал, что позорю семью. А теперь я едва не осела на пол, и это было… странно. Непривычно.

Марселина подскочила ко мне и ухватила под руки.

— Ты была великолепна и дала ему отпор!

— Да… Но что, если Аренс окажется ни при чем?

— Думаешь? Тогда нам следует сделать что-то на опережение.

— Нет, Марси. Если я вмешаюсь, то определенно сделаю хуже.

«Я хочу поверить в Роуда. И не хочу разочаровываться в нем еще больше», — добавила мысленно.

— Как скажешь, — с неохотой согласилась подруга.

Когда профессор появился в дверях столовой, я напряглась, ожидая, что он вызовет Аренса или даже прилюдно обвинит его, как не раз уже поступал со мной. Секунды шли, взгляд Роуда скользил по лицам.

— После завтрака практиканты должны собраться в третьем корпусе вместе с чемоданами. Обе группы.

Мы с Марси удивленно переглянулись. Я отложила ложку и резко поднялась. Роуд поймал мой взгляд и незаметно качнул головой. Марси потянула меня за рукав, без слов вынуждая сесть. Я медленно выдохнула и все же послушалась.

— Не усугубляй и не делай поспешных выводов. — Мое колено под столом обхватили пальцы Марси. — Давай еще немного подождем и понаблюдаем. Ну же! Ты ведь всегда была благоразумной и говорила, что эмоции вредят целителю.

— Хорошо… — на выдохе согласилась я. — Подождем.

Пока подруга с удовольствием ела кашу,