Взлетная полоса сердца - Айлин Грин

будет совершенно не таким, каким ты хочешь его услышать. Просто поговори с ним. Я знаю, что Леон прячет эмоции под маской сарказма, но это не значит, что он ничего не чувствует. Возможно, он просто боится.

Том отвернулся к окну, всматриваясь вдаль — в бескрайнее тёмное небо. Он делал то, что обычно делал я, когда не понимал, что происходит — обращался за помощью к небу.

— Ты думаешь, что я ничего не замечаю? — тихо спросил он. — Замечаю. Даже больше, чем хочу замечать. Но что я должен сделать? Сказать ему: «Бросай всё!»? Я ведь даже не знаю, чем он хочет заниматься. И хочет ли вообще.

— Так поговори с ним, — ещё раз попросил я. — Ты его отец, Том. Почему ты не хочешь просто с ним поговорить?

— О чём именно, Марк? — Том вопросительно посмотрел на меня. — Леон ещё слишком молод. Если я сейчас пойду на поводу его эмоций, то однажды могу встретить разочарованный взгляд — когда он поймёт, что не стал тем, кем должен был. А ты знаешь, что разочарование рвёт похуже турбулентности.

— Должен? Должен кому, Том?

— Это его наследство, Марк. Небо — его долг.

Я с трудом удержался от того, чтобы стукнуть лучшего друга.

— Долг перед кем? Перед тобой? Перед собой? Перед совестью? Том, ты слышишь себя? Да, я не представляю своей жизни без полётов, без неба. Я вернулся буквально с того света ради того, чтобы вновь поднять в воздух самолёт. Но я занимаюсь этим делом, потому что безумно его люблю. Но Леон… В его глазах нет огня. Нужно ли ему это небо, если оно станет для него тюрьмой?

Тюрьмой, а не свободой.

— Я знаю, чего он хочет.

— Уверен?

— Да, — хотя прозвучало как «нет». — А его детские выходки не приведут ни к чему хорошему. Завтра он захочет играть на барабанах, а через год стать врачом — и мне каждый раз принимать его выбор?

— Достаточно хотя бы узнать, чего он хочет на самом деле сейчас, — покачал я головой. — И уже после этого делать какие-то выводы. Иначе ты потеряешь не пилота. Ты потеряешь сына, а вот сможешь ли ты его вернуть…

С этими словами я вышел из кабинета, чётко осознавая, что наш разговор зашёл в тупик. Тому нужно было время, чтобы понять себя. А мне, кажется, пора начинать искать замену Леону. Каким бы он ни был, мне нравилось с ним работать. И я отчаянно хотел, чтобы он полюбил то, чем занимается.

От тяжелых и гнетущих мыслей я смог избавиться только дома, когда Кейт встретила меня с чашкой горячего чая, подставляя губы для поцелуя.

— Поговорил? — спросила она.

— Поговорил, — эхом отозвался я. — Но ты же знаешь Тома. Он слышит то, что хочет слышать.

— А Леон?

— Леон застрял где-то между небом и отцом. Я не знаю, что скрывает этот умный парень, и поэтому не могу ему помочь. Но боюсь, что Том своей настойчивостью скоро получит совершенно не тот результат, которого ждёт. А я останусь без пилота.

Мы проболтали с ней до поздней ночи, обсудив Леона, Тома. И немного Каролину — она в последнее время тоже была как будто чуточку не в себе. Я намекнул Кейт о том, что неплохо бы разговорить дочь, но та лишь отмахнулась — Каролина всегда делилась своими переживаниями, и если сейчас молчит, значит, пока ей нечего нам рассказать.

* * *

А на следующий день что-то пошло не так. Ровно в восемь утра я должен был встретиться с Леоном в центре авиаподготовки. Но Леон не пришёл. Несмотря ни на что, он никогда не опаздывал. Раньше — никогда. Я подождал десять минут, пятнадцать… А потом набрал его номер, услышав в ответ неприятный голос автоответчика: «Абонент недоступен».

Недолго думая, я набрал Тома. Спустя три гудка он поднял трубку:

— Марк?

— Ты будешь каждый раз уточнять? Думаешь, меня похитили инопланетяне и звонят с моего номера? Где твой сын?

— Какой именно?

— Старший, — нетерпеливо ответил я. — Где Леон?

— А он не с тобой? — голос Тома звучал беспокойно. — Он встал рано утром, взял сумку и уехал. Я думал, что он с тобой…

— Думать надо было вчера, когда я просил тебя поговорить с сыном. А сейчас надо действовать.

— Думаешь, с ним что-то случилось?

— Думаю, что он спрятался от мира, чтобы послушать себя и принять решение, что делать дальше.

— Ты говоришь так, как будто знаешь моего сына лучше, чем я.

— Нет, Том. Но я хорошо знаю, что такое бороться против целого мира за правду и справедливость. И в такие моменты самое лучшее — это почувствовать поддержку от близких. А близкие его не поддерживают.

— Он даже не сказал…

— А ты дал ему эту возможность? — сухо перебил я. Этот вопрос я задавал ему не впервые.

Том промолчал, явно чувствуя, что вина за исчезновение сына лежит на нём.

— Позвонишь мне, как появится информация, — продолжил я. — У меня вылет через три часа. Я поеду в аэропорт. Держи меня в курсе, если что-нибудь узнаешь.

Но информацию о местонахождении Леона я получил раньше. И к удивлению, не от Тома, а от своей дочери.

Глава 7 Леон

Всю ночь я не мог сомкнуть глаз. В голове крутилась тысяча мыслей — о том, как прошёл ужин. О своём полёте. О мечте. И почему-то периодически в этих мыслях появлялась она. Это нервировало и пугало одновременно — я знал Каролину с рождения, родители часто рассказывали истории о том, как я отбирал её игрушки, задирал её, дёргая за косички. И они всё детство были уверены, что мы поженимся. Я не придавал их шуткам никакого значения. Мало ли что было в моём детстве? Сейчас я вырос. Выросла и она. И она не представляла для меня никакого интереса. Раньше не представляла.

Почему думал сейчас? Возможно, потому что она стала первой в моей жизни, кто задал мне вопрос — чего я хочу на самом деле?

И она же стала первой, кому я захотел на этот вопрос ответить.

Но не успел. Потому что вмешался мой брат. Который внезапно стал проявлять к Каролине какой-то интерес. Возможно, этот интерес был профессиональным — точек пересечения в их работе было много. Каролина управляла полётами, Роберт занимался разработкой и изучением авиационных программ.

Но мне показалось, что в его взгляде появилось что-то большее… Возможно, только лишь показалось.

Но чувство того, что все на своём месте, что они оба —