Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

Господи… И почему ошибки порой так дорого стоят?..

13. Сон

Дэн

К Даше ехал дважды.

Первый раз — по проспекту с пальмами на фоне сталинских высоток. Таксист проложил маршрут через Кремль — сомнительное решение, — видимо, чтобы полюбоваться лазурной водой Москвы-реки и белыми песочными пляжами, как в Юго-Восточной Азии.

Вдоль набережной туристы катались на слонах, а рыбаки вытаскивали из реки огромные неводы с крупной рыбой. Я смотрел на это всё, открыв рот. Таксист вдруг кому-то посигналил… и я обнаружил, что везёт меня Даша! Она широко улыбалась, и я тоже разулыбался от радости. Значит, у нас всё хорошо? Я потянулся к ней и вздрогнул от недоумения и страха — руки оказались связаны ремнями безопасности. И почему я раньше этого не замечал?

Даша неожиданно сказала голосом виртуального ассистента: «По тарифу „Семейный“ дальше проезд закрыт, ураган „Кристина“ вернёт тебя обратно к твоей шлюхе». Я вытаращил глаза, а Даша между тем резким движением указательного пальца нажала на кнопку рядом с коробкой передач, в крыше распахнулся люк — и меня катапультировало в него вместе с креслом.

Снаружи и вправду был ураган, и я летел сквозь него, вертясь в кресле, как волчок, — пока меня не уронило в воды Москвы-реки, из лазурных вдруг ставших серо-коричневыми, как разбавленное дерьмо.

И тут я проснулся.

Сердце колотилось, холодный пот выступил на лбу… Господи, ну и сон! Вот что значит — нечистая совесть.

Второй раз я ехал к Даше уже по привычной ноябрьской Москве, контрастно-пасмурной по сравнению с солнечным Таиландом, но я был этому сейчас только рад. Если бы светило солнышко, мне бы казалось, что мир надо мной издевается.

Дорога, несмотря на то, что была не через центр, показалась какой-то бесконечной.

Через полтора часа я всё-таки добрался до ЖК, где мы с Дашей три года назад купили квартиру. Основательно вложились, решив, что на собственном жилье экономить не будем: четыре комнаты, большая гардеробная, два балкона, просторная кухня… Это была квартира нашей мечты.

Я некоторое время топтался у подъезда, сжимая в руке ручку чемодана, и глядел на наши окна. Когда Поля заболевала и не могла поехать встречать меня в аэропорт, она часто ждала нашего возвращения, стоя по ту сторону стекла. Прям носом прижималась, чтобы её лучше было видно…

Но сейчас там никого не было.

Я медленно побрёл к нашей квартире. Каждый шаг давался мне так тяжело, будто к ногам были привязаны пудовые гири, и если бы я мог, то даже лифт заставил бы ехать медленнее.

Вышел на пятнадцатом этаже. Скрипя колёсиками чемодана и удивляясь тому, что сам не скриплю так же — столь невыносимо мне сейчас было, — доковылял до квартиры. И затем, когда невозможно было тянуть время ещё, всё-таки достал ключ и открыл входную дверь.

Шагнул в прихожую.

Дома Даша или нет, я сначала не понял — свет был выключен, в квартире стояла тишина. Поля и Лёшка точно где-то бродят: нет ни их курточек, ни кроссовок. Да и слишком безмолвно, дети не бывают настолько незаметными, даже когда спят.

Я начал снимать обувь, и вдруг услышал голос.

Её голос…

— Не разувайся.

Резко выпрямился — и увидел Дашу. Она шла по коридору в белом брючном домашнем костюме — длинноватая туника была завязана узлом на боку, тонкая ткань брюк струилась по стройным ногам. Выглядела Даша по-домашнему, но очень красиво и ухоженно, как и всегда. Вряд ли хоть кто-нибудь заметил бы в ней что-то необычное. Кроме меня.

Даша подошла ближе, и я увидел, как осунулось её лицо. Обычно живые глаза потухли, под ними намечались тёмные круги, уголки губ были печально опущены. Как говорит в таких случаях Поля? Что-то из «Гарри Поттера»… Вспомнил. Даша выглядела так, словно недавно встретила дементора.

И ведь это я с ней сотворил…

14. От количества извинений сумма не меняется

Дэн

— Говори.

От тона Дашиного голоса горло перехватило. Он был безжизненным, безнадёжным — как у человека, которому только что поставили смертельный диагноз.

— Даша…

Я не знал, что сказать. Опять! Какой же я тупой! У меня было столько времени, чтобы обдумать свои будущие слова и действия, а я только сопли жевал и воображал, будто сумею всё скрыть и жить дальше, как жилось. Лучше бы подумал, как стану объясняться, если самая любимая женщина (мама и дочь — простите, но это всё же другая любовь) узнает о моём косяке и захочет развестись. Теперь не пришлось бы пыхтеть и жевать губами, как умственно отсталый!

— Всё? — устало вздохнула Даша, и я будто очнулся. Да говори уже, дебил!

— Нет, конечно! Даша, сейчас… — Я попытался экстренно собраться с мыслями, но они разбегались, как тараканы после внезапно включённого яркого света. — Сейчас я, подожди…

И тут я спонтанно, повинуясь то ли своему отчаянию из-за того, что слова никак не подбирались, то ли просто от растерянности, упал на колени. Я сделал это не специально, ничего подобного не планируя, и тут же получил кармической отдачей от Вселенной, напоровшись коленями на маленькие камушки, которые, по-видимому, принёс с собой на кроссовках. Стиснул зубы, чтобы не застонать — это было бы слишком глупо, хотя, казалось бы, куда уж глупее…

— Не паясничай, — нахмурилась Даша и отвернулась, скрестив руки на груди. Ей явно было неприятно смотреть на меня.

— Прости! — выдохнул я с горячим отчаянием. — Прости, Дашуля, прости, прости! Я умоляю, прости…

— От количества извинений ничего не изменится, — так же безжизненно откликнулась жена.

— А от чего изменится? — спросил я, надеясь на подсказку. Мне срочно нужна была помощь, потому что я по-прежнему не понимал, что делать дальше.

Но Даша лишь осуждающе покачала головой, видимо подумав, что даже