Предатели тоже плачут - Анна Шнайдер

Заявление на развод. У нас есть дети — значит, разводить будут через суд. На следующей неделе я этим займусь. Но для начала нужно обсудить, с кем останутся дети и что делать с квартирой.

Господи, неужели это всё происходит со мной?..

Я вновь начала трястись, как лист на ветру, и уронила на бумагу пару капелек слёз, раздражённо смахнула их ладонью и продолжила составлять список.

Дети — по их желанию. Они могут решить сами, но, скорее всего, решение будет в мою пользу. Не могу представить, чтобы было иначе.

Квартира. Мы покупали её на совместные деньги. Я понятия не имела, кто из нас сколько вложил — у нас с Дэном всегда был общий бюджет, и смету, на чью зарплату куплен ламинат, а на чью — унитаз, мы не составляли. Если делить квартиру, то, наверное, пополам? То есть на четверых. Но захочет ли Дэн делить квартиру?

Едва не завыв от собственных рассуждений, я положила руки на стол и, уронив на них тяжёлую, будто свинцовую, голову, закрыла глаза.

Давай, Даша, соберись. Не ты первая, не ты последняя. В конце концов, все живы, а это главное. Сейчас тяжело, потому что боль ещё не схлынула, но со временем станет легче. Обязательно станет.

Не знаю, сколько я лежала так, головой на столе, над дурацким списком, нацарапанным дрожащей рукой. И только почувствовав, что желание громко разрыдаться наконец стало меньше, я поднялась, умылась холодной водой, вытерлась кухонным полотенцем — да плевать! — и отправилась в прихожую.

Поднимать Дэна с колен.

17. Неконструктивное упрямство

Даша

Да, он по-прежнему сидел на коленях посреди полутёмной прихожей. Поникший и слегка зеленоватый, как увядший кабачок, он таращился куда-то в стену лихорадочно блестящими глазами, и мне на долю секунды захотелось наклониться и пожалеть его, обняв. Я понимала, что Дэну тоже плохо. Он ведь не хотел таких последствий. Фиг знает, чего он там хотел, но точно ничего подобного.

Правда, теперь Дэн находился тут не один. Рядом с ним медленно вышагивал наш кот Феня. Я на мгновение замерла, увидев эту картину. Фене, конечно, было безразлично, кто кого предал, — он просто соскучился по Дэну и теперь радовался, обмахивая того хвостом. А Дэн поглаживал нашего кота обеими ладонями, но, вопреки обыкновению, на его лице не было привычной улыбки.

— Встань, пожалуйста, — попросила я спокойно и даже мягко, и Дэн, вздрогнув, посмотрел на меня. С такой отчаянной надеждой, что аж затошнило.

О чём он вообще думает? Я совершенно не понимала, как он может на что-то надеяться после случившегося.

— Даша… — прошептал Дэн, но вставать не спешил. Феня замер и просто сел рядом с ним, бодая лбом его руку. — Пришла…

— Встань, — повторила я чуть громче. — Надо всё-таки нормально поговорить, а не… как мы с тобой тут недавно говорили.

Чего мне стоила эта спокойная и даже прохладная фраза — одному богу известно. Я не представляла, на чём держусь, на каких таких внутренних ресурсах. Хотя, возможно, это сироп «Заюшка-баю» помогал, но вряд ли. Скорее моё врождённое упрямство.

Но Дэн тоже был упрямым. Правда, несколько иначе, чем я. Если я была упряма конструктивно, то он — наоборот.

— Не встану, — возразил, помотав головой, и сверкнул глазами. Я пригляделась и заметила, что на лбу у него выступили бисеринки пота. Жарко или подцепил какую-то заразу в своём Таиланде? — Буду стоять, пока ты не скажешь, что постараешься дать мне шанс всё исправить.

Будто подтверждая слова Дэна, Феня громко замурчал.

А мне захотелось поинтересоваться, как исправить предательство. Это же не вещь, которую можно склеить — или купить новую.

— Давай без эмоционального шантажа, а? — попросила я почти спокойно. — В конце концов, это непорядочно, Дэн.

Он поднял руку и устало потёр влажный лоб, коснулся ладонью светлых коротких волос… Давным-давно, когда мы пришли в первый класс и я увидела Дэна впервые, волосы у него тогда были почти белыми, этим меня и поразили. Но после первого года учёбы Дэн начал темнеть, и теперь цвет волос у него был светло-русым, вполне обычным. Но вот глаза так и остались светло-голубыми — будто кусочки озёрного льда.

Дэн всегда казался мне красавчиком, в отличие от меня самой: я обладала обычной внешностью среднестатистической женщины. Кроме того, он был харизматичным и умел очаровывать, из-за чего сейчас я и старалась слишком уж пристально на него не таращиться, опасаясь, что в таком случае не выдержу и вновь сорвусь в истерику. Хотя истерика — это полбеды, будет гораздо хуже, если я на самом деле разрешу ему что-то исправлять.

— Даш… — пробормотал Дэн, потерев явно затёкшую шею. — Я не пытаюсь тебя шантажировать. Я просто хочу, чтобы ты поняла: я настроен серьёзно.

— Я тоже. Вставай. Я хочу нормально поговорить, но на кухне, а не здесь. Да и время не бесконечно — дети скоро вернутся.

Услышав слово «дети», Дэн вздрогнул и безумно виновато посмотрел сначала на меня, а затем — в сторону шкафа, где на стене висели наши семейные фотографии.

— Ладно, — вздохнул он, в последний раз погладив Феню между ушей, и наконец поднялся. Поморщился, покрутил немного коленями, пытаясь разогнать кровь, выпрямился, потоптался на одном месте и кивнул. — Всё в порядке, я готов.

«В порядке». Я понимала, что это лишь фигура речи, дурацкая фразочка, но услышав её — мне захотелось огрызнуться и заявить, что я — совсем не в порядке. Но сил промолчать всё же хватило, поэтому я просто бросила, уходя обратно на кухню:

— Снимай кроссовки, мой руки и проходи.

И ушла, спиной чувствуя взгляд Дэна, который ощущался настолько горячим, будто состоял из кипятка, выплеснутого на кожу.

18. Конструктивное упрямство