(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Риса — растерянное, обиженное, полное боли. И ярость, чистая, белая ярость снова вытеснила страх. Он не просто хотел завладеть моей душой. Он калечил души тех, кто был мне дорог.

Я не стала восстанавливать щит. Я сделала то, чего он не мог ожидать. Я вложила в свой крик всю свою боль, всю свою ненависть и то единственное знание, что у меня было.

«Я ВИЖУ ТЕБЯ! Я ЗНАЮ, КТО ТЫ, К’ТАРР!»

Мой ментальный крик, усиленный до предела раскаленным амулетом, ударил по его контролю.

Иллюзия взорвалась. Он отшатнулся, и на его безупречном лице впервые отразилось нечто похожее на боль. Маска снова треснула.

«Глупое дитя», — прошипел его голос в моей голове, и в нем теперь не было ни капли соблазна, только холодное бешенство. — «Ты знаешь лишь название вида, но не имя своего господина».

Он шагнул вперед, и тьма вокруг нас сгустилась.

«Меня зовут Морван. Запомни это имя. Ты будешь стонать его в темноте моих покоев, умоляя о большем, когда я сломаю твою жалкую волю».

Его угроза была последним ударом, но мой крик уже сделал свое дело. Связь между нами оборвалась с такой силой, словно лопнул туго натянутый канат.

Я резко села в кровати, хватая ртом воздух. Комната была залита серым предрассветным светом. Я была вся в холодном поту, а ладонь, сжимавшая амулет, покраснела и саднила от ожога.

Я сидела так несколько минут, пытаясь унять бешеную дрожь. А потом до меня дошло.

Я помнила.

Я помнила все. Каждую деталь. Его удивление, его ярость, жуткие шпили его города. И его имя. Морван. Воспоминание не тускнело, не ускользало. Туманная Завеса не сработала.

Я медленно разжала сведенную судорогой ладонь. Амулет тускло светился в полумраке, медленно остывая. Я посмотрела на него, и на моих губах появилась слабая, измученная, но торжествующая улыбка.

Теперь я знала имя своего монстра.

Глава 8. Дневник Родителей

Тишина, наполнившая мою комнату, была не пустой. Она была звенящей, натянутой, как струна, готовая лопнуть от малейшего касания. Это была тишина после битвы, когда дым рассеивается, и выжившие осматривают поле боя.

Я сидела на полу, прислонившись к кровати. Мое тело ныло, мышцы были налиты свинцом, словно я всю ночь таскала камни, но разум был кристально, безжалостно чист. Амулет в моей ладони остыл. Теперь это был просто кусок молочно-белого минерала, гладкий и безжизненный. Но я помнила, как он пылал. Я помнила, как моя воля, сфокусированная через него, ударила монстра по лицу.

Я перевела взгляд на подоконник. Призрачная орхидея, мой ночной кошмар и тюремщик, изменилась. Ее лепестки потускнели, потеряв тот внутренний, гипнотический свет, что дразнил меня раньше. Цветок словно сжался, потеряв связь с хозяином.

Я победила. Пусть всего на одну ночь, пусть в одной стычке, но я заставила его отступить.

Я встала. Движения были резкими, механическими. Я не пошла в душ, не спустилась в столовую за утренним кофе. Я оделась с быстротой солдата, поднятого по тревоге: плотные брюки, рубашка, тяжелые ботинки. В моей голове, заглушая все остальные мысли, билось одно-единственное слово. Имя.

Морван.

Теперь это был не просто набор звуков. Это был ключ. Ключ, который должен был открыть самый ржавый и упрямый замок в Гильдии — молчание Сайласа.

В кабинете главного архивариуса пахло крепким, дешевым табаком и пылью веков. Сайлас сидел за своим столом, ссутулившись над чашкой кофе. Утренний свет безжалостно очерчивал глубокие морщины на его лице и темные мешки под глазами. Он выглядел постаревшим на десять лет за одну ночь, словно каким-то шестым чувством ощущал ментальный шторм, бушевавший в городе.

Я вошла без стука. Дверь ударилась о стену, заставив его вздрогнуть.

«Лира?» — он поднял на меня мутные глаза, пытаясь нацепить привычную маску строгого наставника. — «Что за манеры? И почему ты выглядишь так, будто…»

«Я видела его, Сайлас», — перебила я. Мой голос был тихим, но в нем звенела сталь. Я подошла к столу и уперлась в него ладонями, нависая над стариком. — «Я говорила с ним. Я была в его голове, а он — в моей».

Сайлас побледнел, его рот приоткрылся, но я не дала ему вставить ни слова.

«И я знаю его имя. Его зовут Морван».

Звук этого имени подействовал на него как физический удар. Рука Сайласа дернулась, задев фарфоровую чашку. Темная горячая жидкость плеснула на стол, заливая стопку непроверенных отчетов, но он даже не заметил этого. Маска рассыпалась, обнажив испуганного, сломленного человека.

«Морван…» — выдохнул он едва слышно, словно это имя было проклятием. — «Значит, он все-таки нашел тебя. Как и Элору».

Он осел в кресле, словно из него выпустили воздух. Я не чувствовала жалости. Только холодный, расчетливый гнев. Я достала из кармана зашифрованный дневник, украденный из тринадцатой секции, и с глухим стуком бросила его на залитый кофе стол.

«Ты сказал, что родители пытались договориться. У меня нет времени на твои загадки и полуправду. Дай мне ключ к шифру. Сейчас же. Или я клянусь Бездной, я спущусь туда без подготовки, умру на первом же уровне, и моя смерть будет на твоей совести».

Сайлас долго смотрел на дневник, потом на меня. В моих глазах он увидел что-то, что заставило его сдаться. Возможно, отражение моей матери. А может, он просто понял, что я больше не та девочка, которую он прятал за стеллажами.

Он молча поднялся, прихрамывая, подошел к одному из высоких книжных шкафов и потянул за корешок толстого тома «Энциклопедии вымерших грибов». Раздался щелчок, и часть полки отъехала, открывая крошечный тайник.

Он достал оттуда тонкую, перфорированную металлическую пластину, покрытую сложной гравировкой, и положил ее передо мной.

«Элора всегда говорила, что ты слишком похожа на отца», — пробормотал он, вытирая пятно от кофе рукавом мантии. — «Такая же упрямая».

Я села за стол, мои руки дрожали от нетерпения. Я открыла дневник на первой странице, исписанной хаотичным набором символов, и наложила сверху