Какой скандал! (Это просто смешно) - Ци Инцзюнь

— Ты такая молодец, сестра Ю.

Ю Вань Инь тяжело легла рядом с ним, чувствуя только усталость:

— Не забудь поесть перед сном, я больше не могу, посплю немного. Если что-то случится, разбуди меня…

— Хорошо, — Сяхоу Дань взял ее за руку, — я справлюсь.

Поддавшись обволакивающему аромату лекарств, исходящему от Сяхоу Даня, её напряжённые нервы наконец расслабились, и впервые за много дней она погрузилась в сладкий сон.

Но когда она снова открыла глаза, рядом никого не было.

До нее доносились приглушенные звуки разговора:

«…каждый защищает свою территорию, не нападает друг на друга. Также будем торговать, обменяем шелк и фарфор на меха и специи… Вот подробный список, изучи его, и если не будет возражений, завтра во время церемонии всё будет окончательно оформлено.»

Наступила ночь, свет свечей отражался на занавесках. Ю Вань Инь тихо поднялась, приподняла занавески и увидела, что Сяхоу Дань сидит напротив Туэра, рядом с ними стоял Бэй Чжоу.

Туэр, держал в руках договор о перемирии, читал его некоторое время, а затем отложил:

— У меня есть вопрос, с каким статусом я буду заключать союз с Ся? Как новый правитель Янь? А затем, приведя войска Ся, убью Залавахана? Разве это не будет выглядеть как предательство в глазах народа?

Сяхоу Дань спокойно ответил:

— Конечно, нет. Разве ты не посланник, которого прислал Залавахан?

Туэр:

— ?

— Завтра, как только договор будет подписан, мы сразу же распространим эту новость по всей стране, и она дойдёт до Янь. Мы объявим, что Залавахан, проявив огромную искренность, отправил тебя, принца Туэра, для переговоров. Государство Ся, впечатлённое этой искренностью, приняло тебя как почётного гостя. Теперь, когда война между нашими странами закончилась, жители Янь, измученные войной, будут радоваться. В таком случае…

— … в таком случае, если Залавахан решит разорвать договор и начать войну, в глазах народа он окажется предателем и тираном?

Сяхоу Дань улыбнулся:

— Не ожидал, что ты поймешь так быстро.

Туэр:

— ?

— Я приму это как комплимент. Зная Янь, если дело дойдет до этого, мои сторонники начнут борьбу с Залаваханом еще до моего возвращения. Я не хочу, чтобы моя родина погрузилась в хаос гражданской войны. Если я хочу убить Залавахана, нужно действовать быстро. Сколько людей ты сможешь мне дать?

Сяхоу Дань, казалось, сделал какой-то жест, который был невидим с места Ю Вань Инь.

— Условие такое: как только вернешься, выполняешь договор и доставляешь товары на границу для обмена с нами.

Туэр задумался на мгновение, затем серьезно кивнул:

— Согласен. — Он встал: — Сегодня я могу спать наверху?

— Нет, — Сяхоу Дань отказал без колебаний. — В туннеле есть постель, Бэй Чжоу останется с тобой. Иди туда.

Ю Вань Инь, казалось, услышала, как у Туэра скрипят зубы:

— Воина можно убить, но нельзя унизить!

— Тогда что, попробуешь убить меня снова?

Туэр глубоко вздохнул, лег на пол и пополз ко входу под императорской кроватью.

Ю Вань Инь поспешно закрыла глаза, притворяясь спящей.

Когда Туэр и Бэй Чжоу ушли, Сяхоу Дань снова лег рядом с ней, держась за рану, и коротко выдохнул.

Ю Вань Инь приблизилась к нему и тихо прошептала:

— Ты собираешься дать ему в помощь А-Бая?

Ее горячее дыхание коснулось его уха и шеи. Сяхоу Дань повернулся к ней и вдруг вспомнил текстуру этих губ. Они были мягкими, но упругими, как давно забытая сладость — клубничный мармелад.

Он внезапно склонился и поцеловал её в губы:

— Правильно, ты заработала десять баллов.

Ю Вань Инь почувствовала, как лицо её запылало, но старалась выглядеть безразличной:

— Одного А-Бая будет достаточно?

Сяхоу Дань снова поцеловал ее:

— Минус десять баллов. Сколько раз ты собираешься упоминать А-Бая передо мной?

Ю Вань Инь:

— …

Прекрати флиртовать, иначе твоя рана снова откроется.

Ю Вань Инь повернулась к нему спиной:

— Давай спать. Чем больше ты поспишь до утра, тем скорее заживет твоя рана.

Но Сяхоу Дань не собирался замолкать:

— А ты не голодна?

— Я… недостаток сна отбивает аппетит. Я попросила их приготовить кашу на медленном огне, и я поем, когда проснусь ночью

Ю Вань Инь открыла глаза в темноте, глядя на занавески:

— Знаешь, я хочу кое-что спросить.

Там, где она не могла видеть, тело Сяхоу Даня напряглось. Он не забыл, что обещал ей кое в чем признаться. Тогда он думал, что это будут его последние слова

— Откуда ты знаешь, как выглядел кинжал Шань И?

Сяхоу Дань:

— …

Он услышал свой голос, который на автомате ответил:

— Расследовал. Это рассказали слуги, что убирали ее тело.

— Тогда…

Ногти Сяхоу Даня впились в ладони.

— Тогда, когда ты узнал Туэра в зале, ты должен был сразу предъявить ему обвинение. Возможно тогда той резни на горе удалось бы избежать.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Сяхоу Дань ответил:

— В тот момент он был ослеплён жаждой моего убийства. Слова без доказательств не дошли бы до его разума.

— Но потом …

— Потом он потерпел неудачу и не хотел признавать поражение. Я дал ему нового врага для мести, новую цель в жизни, естественно, он готов в это поверить.

В тихой ночи голос Сяхоу Даня звучал холодно и немного насмешливо:

— Ты не можешь разбудить того, кто притворяется спящим, но можешь заставить его проснуться от голода*.

(прим. пер.: китайская народная мудрость, которая гласит, что если человек сознательно игнорирует что-то─его невозможно переубедить или заставить обратить внимание. Но всегда есть базовые потребности или обстоятельства, которые невозможно игнорировать, например, голод.)

Ю Вань Инь вздохнула:

— Он убил Ван Чжао, мне сложно его жалеть. Но его история с Шань И тоже очень печальна. В этом мире, выжить — это уже удача, а быть вместе — это роскошь.

— Нам это не грозит.

Ю Вань Инь улыбнулась, повернулась и взяла его за руку. Она хотела крепко обнять его, но, помня о его страхе к прикосновениям, решила действовать постепенно.

Сяхоу Дань на этот раз не реагировал. Возможно, он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Но Ю Вань Инь всегда чувствовала, что к ней всегда относились по-особенному, и была довольна:

— В каком-то смысле я должна быть благодарна за это. Иначе мы бы так и кружили вокруг да около, пока бы однажды не умерли, так и не успев по-настоящему познать любовь.

— Любоовь… — бессознательно повторил Сяхоу Дань.

Она смутилась:

— Грешно, я, в конце концов, стала той, кто думает только о любви. Действительно, видя непостоянство жизни и смерти, появляется внезапное желание жить сегодняшним днём.

Сяхоу Дань молчал.

Ю Вань Инь