Наши запреты - Лина Мур

— Убей его… пожалуйста… убей…

Из уголков её глаз скатываются слёзы. Внутри меня всё настолько рвётся от страха за Лейк, когда я бросаю взгляд на корчащегося от боли Рубена на полу. Из его плеча торчит нож. Если я отпущу рану Лейк, то она истечёт кровью и умрёт, а Рубен будет мёртв. Если я буду держать Лейк и побегу с ней до машины скорой помощи, то Рубен будет жив. Она хочет, чтобы я убил его. Не могу. Я должен спасти её. Насрать на Рубена.

— Пап!

Я вскидываю голову.

Раэлия оглядывается и охает, глядя на Лейк.

— Скорая здесь. Беги с ней туда. Я…

— Убей его. Сейчас. Раэлия, для неё. Она должна знать, что он мёртв, — резко перебиваю дочь и хватаю на руки Лейк.

— Смотри, куколка. Смотри, это его конец, — шепчу, прижимая её к себе.

Раэлия подходит к Рубену и стреляет прямо в лоб.

Я срываюсь с места и бегу.

— Всё будет хорошо. Тебе помогут. Только оставайся в сознании, хорошо? — бормочу я, перескакивая через ступени.

— Доминик… прости…

— Всё в порядке, куколка, я не злюсь. Всё в порядке.

— Я такая дура… ты был… прав. Я… мне так… жаль, прости меня. Я…

— Тише, Лейк, тише. Сохраняй силы, ладно? Ещё немного, Лейк. Потерпи ещё немного.

— Мне не больно… я не боюсь… Доминик, мне не было страшно. Я…

— Мне страшно, чёрт возьми, понимаешь? Мне сейчас страшно, Лейк. Я не могу тебя потерять. Держись, хорошо? Просто держись.

Вылетаю на верхний этаж. Кругом полно трупов, мои люди расчищают территорию, когда Лонни бежит мне навстречу.

— Скорую! Быстрее!

— Они здесь. Это… боже, Лейк. Что случилось?

— Она закрыла меня собой, когда Рубен выстрелил. Он мёртв. Раэлия убила его.

Подбегаю к машине скорой помощи и передаю им Лейк. Она слишком бледная. Слишком.

— Пулевое ранение, — говорю я и забираюсь в машину.

Двери закрываются, и врачи отпихивают меня назад, они надевают на Лейк кислородную маску и разрывают её одежду. По рации они передают, что нужны хирурги и свободная операционная.

Кажется, что остальное происходит со мной как в тумане. Меня осматривают, дают мне одежду в больнице и отправляют в душ, пока Лейк отвозят в операционную. Роко встречает меня в зале ожидания и садится рядом. Мне что-то предлагают, но я ничего не хочу. Я просто смотрю на двери операционной. Снова. Снова. И снова. Я жду, когда мне сообщат что-то хорошее, но никто оттуда пока не выходит.

— Ну как она? — спрашивая, Раэлия садится рядом и вкладывает в мою руку бутылку воды, как и передаёт ещё одну Роко.

— Они не говорят. Потеряла много крови, пуля раздробилась внутри. Они пытаются вытащить все осколки, — отвечает Роко. — Когда Лейк привезли сюда, то её реанимировали, я спросил у медсестры.

Я не помню этого. Не помню. Я лишь помню, что держал Лейк за руку, сжимал её руку и просил потерпеть. Это всё, что я помню.

— Она любит внимание, да? — усмехается Раэлия.

Я поворачиваю голову в её сторону.

— Что?

— Я говорю, что Лейк любит перетягивать на себя внимание. Она так постоянно делала, пока мы были в клетках. Лейк никому не позволяла причинить мне боль, она забирала себе. Меня не тронули. Словно она…

— Она знала, я ей рассказал, — перебиваю и проглатываю ком в горле.

Лейк защищала мою дочь, зная, как для меня важна Раэлия. Она защищала всех, кроме себя. Блять, это меня так злит, и в то же время мне так больно.

— Она будет в порядке, пап. Это же Лейк, — пытается меня подбодрить сын.

— А он не на шутку увлечён ей, да? — хмыкает Раэлия.

— Он назвал её своей невестой. Кажется, у нас скоро будет новая мамочка.

— Ты придурок, Роко.

— Я шикарен, — смеётся сын.

— Дрон уже видел твою разукрашенную физиономию?

— Ох, захлопнись.

— Тебе пиздец, Роко, — хихикает Раэлия.

— Пошла ты.

— Сам иди.

— Дура.

— Мудак.

— Я вас люблю, — выпаливаю я, и дети замирают. — Я вас очень люблю, но если вы сейчас не заткнётесь, на хрен, придушу вас обоих. Я пытаюсь страдать.

— Эм, прости. Не буду мешать, страдай дальше. Я пойду поболтаю с Джен. Кстати, Алексу я всё передал, мы усилили охрану у палаты Мигеля. И я ушёл. Ещё я теперь снова обижен. Я с тобой не буду разговаривать ещё неделю. Так что даже не звони мне…

— Роко, свали, — рявкает на него Раэлия.

Бубня себе под нос, Роко, наконец-то, оставляет меня в тишине.

— Почему так происходит, пап? — тихо спрашивает меня Раэлия.

— Как так? Что мы не можем нормально общаться?

— Нет. Эти люди. Люди, которые нам дороги, ставят свои жизни ниже, чем наши. Хотя именно они должны жить. Почему так происходит? Мигель пострадал из-за меня, оттолкнув меня от машины. Лейк закрыла тебя собой и поймала пулю. Почему? Почему они не считают свои жизни важными? Ведь, по сути, это не так. Это их жизни важны, а не наши. Может быть, дело в нас?

— Всегда дело в нас, Раэлия. Мы забываем им напоминать, как они нам дороги. Порой мы этого даже и не говорим им. Ты хоть раз говорила Мигелю, что любишь его?

— Никогда, — с горечью в голосе шепчет Раэлия.

— Хотя это так. Он не знает, любишь ты его или нет. У него нет никакой уверенности в том, что ты будешь с ним. Такой же и я. Ни разу я не сказал Лейк, что она больше, чем просто отличная любовница. Мы ставим свою жизнь выше, и они подстраиваются под нас, потому что умеют любить, а мы, как будто, нет. Мы умеем, просто нам страшно. Это же так страшно, да? Страшно признаться в том, что у тебя есть слабости, и, по сути, ты становишься просто никчёмным дерьмом, когда видишь её. Это страшно, ведь ты должен быть сильным, нерушимым, опасным. Но вот появилась она, и ты понимаешь, что так устал быть сильным, нерушимым и опасным. Ты хочешь просто сидеть на веранде в саду и пить чай, слушать шутки своих детей, строить планы и уехать в отпуск. Хочешь веселиться и не думать, что это лишь бизнес. Ты хочешь жить. Но жить ты себе запретил, когда потерял первый раз того, кому верил и кого любил. И вот появляется она, — делаю глубокий вдох и бросаю взгляд на дочь. — Дело в нас, Раэлия. Мы ошибаемся снова и снова, повторяя одну и ту же ошибку. Нужно остановиться. Нужно что-то менять в себе, чтобы однажды эти люди не погибли у нас на руках. Нам нужно поставить их жизни выше своих. Теперь это наша задача.

— Вау, я не думала, что у тебя всё так серьёзно с ней. Я, конечно, подозревала, но… чтобы так. Ты что, реально хочешь на ней жениться?

— Нет, — качаю головой и усмехаюсь. — Так я должен тебе ответить. Нет. Но на самом деле я хочу. Я хочу быть счастливым. Хочу иметь жену, которая будет меня любить. У меня никогда этого не было. Хочу полный дом детей. Я хочу жить. Хочу нажать на «плей» в своей жизни и, наконец-то, перестать запрещать себе всё, довольствоваться дерьмом. Так что, да, я хочу этого. Хочу ещё детей, вероятно, мы усыновим их. Хочу, чтобы мои дети были счастливы и приходили на ужин домой не потому, что я приказал, а потому что они сами этого хотят. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за Мигеля, и у вас были дети. Хочу, чтобы Роко женился на Дроне, и они нашли хорошую суррогатную мать для их детей. Хочу исполнить все желания Энзо. Хочу показать Лейк, что ей больше не нужно искать