Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская

— Пыжик… обычно отцы называют детей, но… Пусть его зовут, как твоего отца. Или деда. Или… Как ты сама захочешь.

— У нас дочь, — тихонько шепнула она, отстранившись и с тревогой глядя в его глаза. — Я не поверила, ты же говорил… Но узи… Понимаешь, я дважды сделала его. В двух разных клиниках. Специально ждала эти двенадцать недель, чтобы узнать. Прости, что не сразу сказала. У нас будет дочь…

Аратэ забыл, как дышать. Заморгал, прижал жену к груди, и ему показалось, что их сердцебиение слилось.

— Дочь… — прохрипел он.

— Тебе не нравится это? — пискнула Иляна.

Точно — чижик-пыжик. Аратэ опустился на колени, обнял её ноги и ткнулся лицом в живот. В живот, в котором зародилось маленькое великое чудо.

— Тысячу лет лепреконы не женятся по любви, — прошептал, когда смог говорить, — я — первый, кажется. Иляна, я понял: это и есть проклятье лепреконов: нелюбовь. А наша дочь разрушила его, понимаешь?

Жена опустилась рядом с ним, обняла за шею, прильнула щекой к щеке.

— Ты счастлив?

Он смог лишь кивнуть.

— Когда она подрастёт, я подарю ей столько золота, сколько она будет весить. Мы пригласим на её свадьбу всю Калмы…

— Тише, — её пальчик коснулся его губ. — Счастье любит тишину. А я такая счастливая, что мне даже страшно. Всё, о чём я мечтала, исполнилось. Кроме одного: о большом спорте теперь придётся забыть. Я не хочу надолго оставлять малышку.

Звонок в дверь заставил Аратэ вздрогнуть: лепрекон уже успел забыть про курьера, привёзшего давно обещанный подарок — щенка акито-ину. Иляна вышла в коридор следом за мужем, всё ещё продолжая говорить:

— Но… я стану тренером. Почему нет? Да, я не буду первой калмычкой, добывшей олимпийское золото в биатлоне, но смогу воспитать тех, кто его добудет. А это, пожалуй, даже важнее.

Лепрекон открыл дверь, забрал корзину и расписался. Протянул корзину жене.

— Потому что, знаешь, Аратэ, главное в жизни это — семья. И команда. И…

Она запнулась, взяла в руки золотистый комочек с подушки.

— О шульмы степные! Собака! Моя собака!

И квартира утонула в писке и восторге.

Дополнение: Сон Иляны

В пещере по-прежнему было сумрачно, но откуда-то сверху бил тоненький лучик, и в его золоте сталактит слева от меня сверкал и переливался кварцем.

— Пушистик! — радостно воскликнула я и бросилась к парню-дракону, но тут же замерла.

Он был не один. Рядом, на покатом выступе сидел… ребёнок? Карлик? Мальчик, очень-очень худенький, желтоволосый, ростом, наверное, около метра. Я бы приняла его за куклу, если бы он не болтал ножками-веточками, и не гладил пальчиками свою длинную-длинную, до колена, русую бороду, заплетённую в так называемый русалочий хвост. Серебряная одежда тоже напомнила мне детский комбинезон.

Пушистик, чьи глаза светились в темноте лиловым, выступил из темноты.

— Здравствуй, Иляна.

Я бросилась к нему и обняла.

— Это ты подарил мне крылья, да? Это ведь ты? Они даже в моём мире действуют, представляешь!

— Конечно, — спокойно согласился он. — Это же мой подарок тебе, а не какому-то из миров. Я хочу…

— То есть, подожди, ты можешь приходить в наш мир и?.. Тогда зачем ты ушёл в мир снов? Мог бы жить в нашем…

Он вздохнул.

— Потому что ваш мир — это заповедник. Это как бы… междумирье. Наблюдатели из разных магических миров следят, чтобы никто в вашем мире публично не применял магию: межмировое соглашение. А тут — дракон…

— А под видом парня ты быть не можешь?

Пушистик покачал головой:

— Нет. Только в мире снов.

— Подожди… а меня исцелили. Получается, Валери нарушила закон?

— Да. Но это мелочь, на которую никто не обратит внимания. Ты же не рассказывала прессе, как это произошло?

— Нет.

— Ну вот. Магичить можно везде, но потихоньку, не привлекая внимания широкой общественности. Иляна, я хочу тебя познакомить со своим другом: это — Марг.

Я оглянулась на парня-малютку. Тот застенчиво намотал бороду на кулачок.

— Он — кобольд, не из домашних, из горных.

— Марг… Ты жив? Получается…

Карлик вздохнул, его кожа вдруг густо посерела.

— Скажи ей, Ширшицашт.

— Увы, нет, Иляна. Марг погиб. По моей вине и вине Грогия, а тот Марг, которого ты видишь, лишь слепок его образа с моей души. Это он, но… не совсем.

— Я стал призраком, — горестно пояснил кобольд и поднял ручки, будто демонстрируя свою призрачную сущность.

Пушистик поморщился:

— Нет. Призраки слоняются по брошенным замкам, воют на ветер и выедают души путников. Марг, ты — слепок, я уже много раз тебе это говорил.

— Одно другого не лучше, — проворчал тот.

— Если бы тогда я согласилась, тоже стала бы слепком? — запнувшись, спросила я.

Лиловые глаза устремили на меня задумчивый взгляд. Дракон покачал головой.

— Не совсем… вернее, не сразу. Пока твоё тело было бы живо…

— Понятно. А зачем ты позвал меня к себе сейчас?

— Это не я, это Марг.

Я удивлённо посмотрела на кобольда, и тот, уже вернувший бледность своему лицу, снова посерел, потупился.

— Ну… я… ты того… на Рос не об-бижайся, — произнёс, заикаясь. — Она х-хорошая, вообще-то, просто…

— … просто пыталась меня убить, — хмыкнула я саркастично.

Марг глянул на меня и вновь принялся крутить бороду.

— Так она же не со зла. Они, тяльки, роаны, селки — их везде по-разному называют — вот такие… У них есть только два понятия: хочу и не хочу. Но она не злая, хорошая. Просто… ну… непостоянная.

— Гм, — со значением произнесла я скептически.

Кобольд тяжело вздохнул.

— Она красивая. Красоты в мире не так уж и много, — пояснил мечтательно. — Не без недостатков, но…

— Не без недостатков?

— А кто без них? — огрызнулся Марг. — Знаешь, сколько раз она защищала меня перед командой? Если уж на то пошло, то твой Аратэ куда как хуже. Он сажал меня на золотой самолётик и пускал парить перед академией. Смеху ради. А ещё прибивал мою бороду к полу под столом. Или начинал искать меня, ну знаешь: «Марг? А где наш Марг?», и смотрел поверх, как будто не видел…

Да, отвратительные шуточки, конечно. Вот только и ябед я не люблю.

— А Рос всегда вмешивалась. Всегда! С самого первого дня нашей учёбы она защищала меня!

— А потом убила, да?

Марг снова потемнел, насупился.

— Это не она. Это Грогий.

— Но по её приказу?

— Нет, что ты! Рос никогда бы… Я для неё был как… как…

— … игрушка, — тихо подсказал Пушистик. — Она тебя сажала со своими куклами и поила чаем с пирожными.

— Ну и что! Между прочим, пирожные были очень