#НенавистьЛюбовь - Анна Джейн

— Эх, повезло тебе, подружка! — заявила мне брюнетка с эффектным ассиметричным каре уже тогда, когда мы сошли со сцены. — Такой сладкий парень!

— Верно! — подхватила тоненькая блондинка с большими, невинными фиалковыми глазами, которые могли принадлежать только настоящей развратнице. — Мальчик, что надо. Сказка. Личико, фигура — м-м-м. Ты у него пресс видела? — спросила она с любопытством.

— Видела, — зачем-то сказала я. — Ничего особенного.

— А говорила, что любишь чувствовать, как мышцы пресса напрягаются под твоей ладонью, — вклинился Матвеев с фирменной гаденькой улыбочкой. И когда только успел подгрести к нам?

— Обожаю сильных мужчин! — хищно заулыбалась какая-то девушка с каштановыми волосами ниже талии, одетая в мини платье, с трудом прикрывающее все самое главное.

— А можно я так попробую?! — активизировалась блондинка. — Положу ручку тебе на живот, Максик… — И она потянула руку с длиннющими алыми когтями к Матвееву.

— Стоп, — остановила я ее. — Вообще-то, это мой муж. Лапать его могу только я.

Девицы переглянулись и засмеялись.

— Если встретимся в другом месте, я тебя так просто не отпущу, сладкий, — подмигнула брюнетка.

— Так понравился? — улыбнулся Матвеев.

— Может быть, — кокетливо склонила голову девушка.

— Хочешь, оставлю телефон?

— Вообще-то, обычно телефон просят у меня, — рассмеялась брюнетка, явно избалованная мужским вниманием. — Но ты еще совсем мальчишка, так что прощаю. Давай телефон, — и она с превосходством взглянула на меня. Мол, смотри, твой муж дает мне свой номер телефона. А ты останешься ни с чем.

С невозмутимым лицом я слушала, как Клоун диктует брюнетке мой номер телефона.

— Если она мне позвонит, я скажу, что ты в душе и не можешь ответить, — тотчас предупредила я его, с трудом сдерживая смех.

— Идет, — ничуть не смутился он. А я поняла, что ляпнула, но ударить его снова было нельзя — нас опять вызывали на сцену. Поздравительная экзекуция продолжилась.

2.15

После моих «подружек» к нам поднялись почётные гости праздника — семейство Люциферовых в полном составе. Первым слово взял Петр Иванович, который несколько подобрел после общения с моим «папой», старательно пытавшимся его споить. Он скупо поздравил нас с Даней, после чего микрофон взяла его супруга — ее поздравления были куда красочнее. На какое-то мгновение я снова почувствовала укол совести из-за того, что мы обманываем этих людей. Однако я попыталась прогнать эту мысль из головы, в который раз напомнив себе, что Чернов — наш спаситель. И это просто работа, и ничего больше. Когда микрофоном завладела маленькая язва Яна, эта мысль сама собой улетучилась — наглая девчонка заявила, что ей жалко жениха.

— Если хочешь, подожди меня еще пять лет, и тогда мы будем вместе, — выдала эта пигалица, сжимая микрофон и глядя на Матвеева. — Мне можно даже свадьбу не устраивать.

— Прости, — отозвался он весело, — у меня уже есть жена.

— Ну, это ненадолго, — кровожадно пообещала Яна, сама не зная, как близка оказалась к правде.

Взрослые восприняли ее слова как шутку и стали смеяться. А я нахмурилась, потому что девчонка раздражала все больше.

Положив подарочный конверт в специальный домик, стоявший на сцене, семья Лиферовых удалилась. И я была уверена, что их подарок — единственный настоящий. Остальные гости должны были лишь создавать видимость того, будто что-то дарят, и их конверты были пустыми.

После всех поздравлений нас все-таки отпустили за стол для молодожёнов, и я успела съесть канапе и выпить еще один бокал холодного и вкусного шампанского. Однако спокойствие продлилось недолго — нас заставили танцевать первый танец, от которого мы с Матвеевым не могли отказаться. Пришлось вставать со своих мест и идти в зал. Даня даже не успел надеть пиджак — так и вышел: в жилете и рубашке с закатанными до локтей рукавами.

Музыка затихла — будто затаилась. Верхний свет погас, и между столиками заструилась прохладная бархатная полутьма, искрящаяся от бликов свечей и светильников. Гости замерли — все их взгляды были устремлены на нас двоих. На меня и Даню.

Это был наш второй в жизни танец.

Сначала я думала, что он будет легким покачиванием в объятиях друг друга — для фальшивой свадьбы хватит и этого. Однако романтическая атмосфера так будоражила нервы, что я и сама не поняла, как изменила решение. Танцем я хотела рассказать им всем о своих чувствах. Раз нельзя сделать это с помощью слов, я сделаю это с помощью движений.

Я кое-что шепнула Дане на ухо и кивнула музыкантам. Тотчас зазвучала красивая мелодия: игривая, невообразимо нежная и воздушная. Мелодия, напоминающая рассветное летнее небо. Мелодия, в которой легко можно было раствориться.

Этот танец я начала первой. Закружилась по центру зала, чувствуя легкость в ногах и тяжелые крылья за спиной. Взмахи рук, повороты, легкие наклоны, изгибы корпуса — я просто дала телу возможность сказать все вместо меня. И во все движения — неспешные, плавные и пластичные — я вкладывала свои чувства. Все, что пережила в нашей детской заклятой дружбе. Все те яркие далекие воспоминания, что рвались из моей груди.

Каждый секрет. Каждый вдох. Каждую улыбку.

Музыка изменилась — стала плотнее, ритмичнее, серьёзнее. Шаг за шагом я направлялась к Дане, который ждал меня в другом конце зала. Когда расстояние между нами стало совсем небольшим, он сам пошел ко мне и мягко взял за руку. Моя ладонь оказались на его щеке, и я, склонив голову, улыбнулась Дане — нежно и мягко. А он провел кончиками пальцев по моим волосам, дотронулся до обнаженного плеча, заскользил вдоль предплечья