Неслучайное совпадение - Рокси Рэй

супергероиня, которую невозможно остановить. Я бесконечно благодарен ей за всё, что она для нас сделала. Она в основном человек с особыми способностями, брошенный в драку между перевёртышами, пользователями магии и сделками с лавкрафтовскими ужасами из-за пределов нашего измерения, не говоря уже о дриаде и всех её приспешниках, но Черри выстояла.

Нет, не просто выстояла. Она спасла положение.

Я искал её, отчаянно желая увидеть её избитое лицо и взять его в ладони. Нас разлучили почти сразу после прибытия медиков и копов, и, насколько мне известно, детективы задавали ей вопросы.

Как бы мне ни претило выпускать её из виду, я знал, что медицинская помощь ей очень пригодится, поэтому парамедики занимались ею, пока детективы выслушивали её версию. Я занимал себя тем, что проверял остальных своих родных, и именно так оказался закутанным в аварийное одеяло рядом с Джеки.

Но теперь Лютера и его возлюбленную закатывают в скорую, а Пенелопа сидит в крошечном клочке свободного места для дополнительного успокоения. Не говоря этого друг другу, я знаю, что мы все решили не выпускать Лютера из виду ещё очень долго. Больше никто никогда не заберёт его у нас снова.

Когда скорая оказывается на полпути по скромной подъездной дорожке Паррасида, вспышка света едва не ослепляет меня. Я вздрагиваю и скалю зубы, подсознание подсказывает, что я под атакой, но потом понимаю, что это не заклинание летит в мою сторону, а вспышка камеры по другую сторону забора.

О, отлично. Журналисты здесь.

Я отчасти ожидал их прибытия, но думал, что это займёт гораздо больше времени. Разве что прошло больше времени, чем я осознал.

— Слушайте, я знаю, всего очень много, но нам придётся с этим закругляться. Такое чувство, будто моё лицо вот-вот расколется надвое, а я просто хочу лечь.

Измученный голос Черри привлекает моё внимание, и я забываю обо всех этих гончих прессы, пытающихся добыть свою историю. Резко повернув голову, я замечаю её бледно-розовые волосы по другую сторону машины детектива Правого и спешу к ней.

— Вот наша визитка. Мы хотели бы связаться с вами, чтобы как следует разложить всё это по полочкам.

— Ладненько. Просто⁠…

— Черри? — перебиваю я, обходя машину сбоку, и, господи, она отрада для глаз. Парамедики очистили её лицо от засохшей крови и перевязали худшие из рассечений на её мягкой коже. Конечно, она выглядит побитой, но для меня она выглядит как долбаное откровение.

— Вот ты где, — говорит она, улыбаясь так широко, как позволяет её раненый рот.

У меня появляется искушение броситься к ней с раскрытыми руками, подхватить в объятия и закружить, но я сдерживаюсь. Хотя эмпат — невероятно сильная женщина с полосой удачи шириной в километр, сейчас ей не помешает немного бережного обращения. Не то чтобы я когда-нибудь сказал ей это в лицо, конечно. Если бы сказал, она могла бы запрыгнуть на скейтборд и сделать какой-нибудь Triple 5000 Ollie Lux127 или как там это называется, просто чтобы доказать, что я неправ.

— Я здесь, — говорю вместо этого, раскрывая руки и медленно идя к ней.

Когда мы встречаемся, вместо столкновения происходит мягкое соприкосновение наших тел, её голова ложится мне на грудь.

— Спасибо, — бормочу я, осторожно гладя её по голове, помня о любых порезах, которые могут быть у неё на коже головы.

Я чувствую, как её челюсть пару раз шевелится у меня на груди, словно она собирается что-то сказать, но не может решить, что именно произнести вслух, однако у неё не остаётся времени разобраться, потому что эти проклятые вспышки снова бьют нам в лицо.

— Да чтоб вас, — рычу я.

Появилось не только больше журналистов, теперь они ещё и собрались у главного входа. Они не худшие из тех, кого я видел в своей жизни, они держат дистанцию, выстроившись у ограждения, как фанаты на концерте, но и лучшими их точно не назовёшь, потому что они выкрикивают вопросы и делают столько снимков со вспышкой, что кажется, будто передо мной стоит гигантский стробоскоп.

— Вы можете рассказать, что именно произошло здесь сегодня ночью?

— События, произошедшие здесь, как-то связаны со смертью вашего отца и брата?

— Крис! Теперь, когда вы альфа-наследник своей стаи, что вы скажете тем, кто считает внезапную кончину тех, кто стоял перед вами в линии наследования, крайне подозрительной?

— Его зовут Пол! — огрызается Черри так громко и ядовито, что я удивляюсь, откуда у неё после всего пережитого осталось столько сил. — И вам стоит это запомнить!

Журналисты обмениваются неуверенными взглядами, которые мне к этому моменту уже до раздражения знакомы.

— Кто, чёрт возьми, такой Пол?

И тут подаёт голос ещё один журналист:

— И вообще, кто, чёрт возьми, вы такая?

Черри выглядит так, будто вот-вот сорвётся, поэтому я решаю вмешаться. Обычно я игнорирую журналистов за пределами официальных пресс-конференций, но это требует немедленного внимания.

— На самом деле мой брат, Лютер ВанМарк, очень даже жив.

Я почти физически чувствую этот голодный толчок в журналистах, поэтому спешу продолжить, пока они совсем не озверели:

— К счастью, обстоятельства его смерти были сильно преувеличены. Однако ни он, ни остальные мои родные не остались бы на этой земле, если бы не блестящая детективная работа мисс Черрибелль Донму, дочери невероятной покойной Офелии Донму, которая стоит прямо здесь, рядом со мной.

Черри сияет, глядя на меня, уголки её опухших глаз морщатся. Господи, как бы я хотел заставить её улыбнуться так, когда она полностью исцелится. Это прекрасное выражение, ставшее ещё прекраснее из-за всплеска вспышек.

Я ценю свою приватность и не хочу, чтобы кто-то из этих похожих на папарацци журналистов лез мне в лицо, но я не забыл изначальную причину, по которой Черри лгала о своих настоящих способностях. Она больше всего на свете хотела продолжить наследие своей матери и дать людям лучше понять, что не все магические люди способны творить заклинания или превращаться в гигантских волков. Иногда они просто обычные люди с одним-единственным даром, который меняет всё.

А иногда у них ещё и СДВГ.

Итак, хоть мы и встретились впервые при ложных обстоятельствах, она отказалась от всего этого и рискнула жизнью, чтобы помочь мне и моей семье. Самое меньшее, что я могу сделать, — дать ей известность, чтобы она могла помогать другим так же, как помогла мне.

И, возможно, чтобы ей было чем меня помнить.

Потому что теперь, когда моя семья в безопасности, я понимаю: это конец наших профессиональных отношений. Она больше не будет приклеена к моему боку. Мы больше не будем