Психо-Стая - Ленор Роузвуд

рычаг давления. Виски прав. Её жалкое подобие пары просто бросило её в клубе, не раздумывая ни секунды, хотя она буквально пошла ради него в бой. Со статуей.

Пусть моя стая немного хаотична, совершенно безбашенна и полна конфликтующих личностей, от которых опытный сержант-инструктор выбросил бы белый флаг, я ни на секунду не сомневаюсь: каждый из них пройдет через сам ад, лишь бы вытащить меня. Они доказывали это раз за разом. Все они, даже Валек.

Предательство её беты должно быть болезненным. Но когда действие седативного проходит и другая омега пробуждается от наркотического сна, замешательство в её фиалковых глазах исчезает, обнажая лишь лед под ним. Да уж. Не такая уж она и беспомощная.

— Где я? — требует она ответа, оглядывая белые каменные стены тюремной камеры, в которую мы все набились, и плотнее запахивая шелковый халат на своем пышном теле. Такое носят в… ну, в секс-подземельях. А не в настоящих тюрьмах.

Альфы стоят так, чтобы перекрывать ей путь ко мне, будто не я та самая, кто её вырубил.

Чума делает шаг вперед.

— Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы, — произносит он холодным тоном, который, я сомневаюсь, он когда-либо раньше использовал по отношению к омеге.

Тэйн подходит ближе к кушетке, его массивная фигура отбрасывает на неё тень.

— Какое твое имя?

Она свирепо смотрит на него, плотно сжав полные губы.

— Мы хотим решить это по-хорошему, — продолжает Тэйн, и его глубокий голос гулко отдается в камере. — Но если ты не заговоришь, у нас не останется выбора.

— И что, вы будете пытать омегу? — говорит она с горьким смешком.

— Нет, — бормочу я, обходя тушу Призрака. — Но я — буду.

Наши взгляды встречаются, и на мгновение мне кажется, что я смотрю в зеркало. Я вижу тот же огонь, тоже упрямство, которое помогало мне выживать все эти годы. Даже если в её глазах оно больше похоже на лед. И есть кое-что еще, что мне хорошо знакомо. Горечь.

— Скажи нам свое имя, — повторяет Тэйн. Она первой отводит взгляд.

— Козима, — произносит она.

— Козима? — эхом отзывается Валек, звуча удивленно. Прежде чем она успевает ответить, Виски вставляет свои пять копеек с привычной неуместной уверенностью:

— Не, бро, её зовут Космо.

Голова омеги резко вскидывается, фиалковые глаза вспыхивают.

— Козима, ты, мужлан! — шипит она, и её едва заметный акцент становится гуще. — Ко-зи-ма. Произноси правильно.

— Это не вриссийское имя, — размышляет Валек, подтверждая, что он тоже уловил её акцент. Губы Козимы кривятся в презрительной усмешке.

— Vlytek vakh myv vakrav vodznyc, — выплевывает она.

Виски моргает, переводя взгляд с неё на Валека.

— Че она сказала?

У Валека вырывается тихий смешок.

— Ничего такого, что я мог бы повторить при леди, — говорит он, кивая в мою сторону.

Я закатываю глаза, доставая свой сурхиирский стеклянный кинжал из тайника. Лезвие поблескивает в тусклом свете, пока я надвигаюсь на неё. Козима слегка вжимается в стену, но её яростный взгляд не дрогнет.

— У нас нет на это времени, — бормочу я. Адреналин после побега испаряется, оставляя после себя лишь раздражение и взвинченность. — Что такая вриссийская принцесса, как ты, забыла с бетой из Совета?

Она колеблется, стиснув челюсти.

— Моя мать — вриссийка, — наконец выдавливает она сквозь зубы.

— А отец? — давит Тэйн.

Снова пауза. Её пальцы теребят шелк халата.

— Он купец. Глаза

Тэйна сужаются.

— Мне нужно имя.

Я слегка помахиваю ножом в воздухе — деликатное напоминание. Взгляд Козимы на миг задерживается на лезвии, затем снова возвращается ко мне. На секунду мне кажется, что она может броситься на меня. Но затем её плечи слегка опускаются.

— Артур Майбрехт, — произносит она, и это имя слетает с её губ как проклятие.

Тишина, последовавшая за этим, была оглушительной. Я видела, как на лицах альф проступает узнавание.

— Ну надо же, — протянул Валек. — А это любопытный поворот сюжета.

Я перевела взгляд с одного на другого.

— Кто это?

Голос Чумы звучал натянуто, когда он ответил:

— Невероятно богатый финансист. Он сколотил состояние, рассылая мародерские отряды для захвата медикаментов сразу после первых бомбежек, а затем подмял под себя весь рынок в последовавшем хаосе.

— «Купец», жопа моя ленивая, — фыркнул Виски, скрестив руки на широкой груди. — Он один из тех богатых членососов, которые спонсируют папашу Тэйна. И других влиятельных мудаков по всему Райнмиху.

— Кажется, я просил тебя не называть его так, — отрезал Тэйн, заметно заерзав. Но я видела, как в его голове крутятся шестеренки. Каждое упоминание об отце было для него словно удар кинжалом в спину. Для Призрака тоже.

Глаза Козимы слегка расширились, когда она уставилась на Тэйна.

— Вы сын генерала Харгроува? — У неё вырвался изумленный смешок. — Тот самый, который вырвал скелет своего командира?

— Только позвоночник, — поправил её Виски. — Но это он.

Это принесло Виски очередной испепеляющий взгляд от Тэйна. Козима склонила голову набок, оценивающе оглядывая массивную фигуру Тэйна.

— Хм. Я думала, вы будете… выше.

Тэйн ощетинился.

— Во мне два метра и три сантиметра, — выдал он с недоверием.

Было очевидно, что омега просто пытается вывести нас из себя. И это работало. Альфы, блять, такие предсказуемые.

Я повернулась обратно к Козиме.

— Что ты делала в «Альфе Альф»? — потребовала я ответа, прежде чем начнется очередной замер хуями. — Почему ты была с Монти?

— Разве это не очевидно? — спросила она скучающим тоном. — Я его омега.

Я нахмурилась.

— Он бета. Нас не так много, чтобы хватало на каждую влиятельную стаю альф, которая хочет себе «игрушку». С чего бы им отдавать тебя ему?

— Умоляю. Деньги и власть могут купить что угодно. Кого угодно, — горько добавила она, обводя взглядом моих альф. — Вам это должно быть известно лучше, чем кому-либо.

Я ощетинилась от этого намека, хоть он и был недалек от первоначальной истины. Я была всего лишь призом, отданным «Призракам». Правда, на самом деле я была бомбой с часовым механизмом, призванной разорвать их на куски. Это осознание до сих пор не уложилось у меня в голове до конца. Но как бы всё ни начиналось, сейчас всё иначе.

Однако взгляд на себя глазами другой омеги стал напоминанием о том, как много изменилось.

— Мы не такие, — твердо сказала я. — Начнем с того, что мои альфы никогда бы не бросили меня так, как Монти бросил тебя. Ты действительно готова рисковать жизнью, чтобы защитить этого труса?

В её глазах что-то мелькнуло. Боль, возможно. Или гнев. Всё исчезло прежде, чем я успела понять наверняка.

— Единственный человек, которого я защищаю, — это я сама, — ответила она. — И вы