Реверс - Кейт Стюарт

— У нас может быть эта ночь, — тихо предлагаю я, глядя на него снизу вверх.

— Признай, — выдыхает он сквозь зубы, отстраняя себя еще дальше, когда я снова пытаюсь взять его в рот. — Признай. Черт возьми, — повторяет он с требовательной настойчивостью.

Когда я не отвечаю, он резко поднимает меня за руки.

— Признай это, Красавица, — он обхватывает мою щеку ладонью, в его глазах — поиск и мольба. — Пожалуйста, просто, блядь, признай.

— Я не могу, — шепчу я, и извинение в этих словах невозможно не услышать.

Глаза вспыхивают новой волной ярости, и он опускается на колени напротив меня, медленно поднимая подол платья до бедер и открывая мои шелковые белые стринги. Раздвинув мои ноги ладонями, он в явном раздражении прижимается лбом к моему пупку, а затем его пальцы призрачно скользят вверх между бедер. Он проводит по ткани трусиков в самом центре, затем отводит ее в сторону и проводит указательным пальцем по моим влажным складкам.

— Господи…

Подушечкой пальца он задевает клитор, и ноги начинают подкашиваться, пока он удерживает меня зажатой между собой и дверью.

Его ноздри раздуваются, он поднимает взгляд и добавляет еще один палец, загибая их в манящем движении. У меня вырывается крик, а в его глазах вспыхивает приглушенное удовлетворение. Он объявляет войну, и я позволила ему загнать меня в угол, зная, что это не может закончиться ничем иным, кроме того, чего мы оба хотим — но на его условиях. На эту ночь я уже подняла белый флаг, но ему этого мало. Он не успокоится, пока я не произнесу это вслух и не превращу в нечто куда более постоянное — во что-то, что вполне может меня разрушить.

— Господи, как же я хочу, блядь, наказать тебя, — хрипло выдыхает он, ускоряя движения пальцев, и из меня срывается очередной стон.

Его взгляд резко взлетает вверх.

— Не стонать так, детка. Это мое единственное, блядь, предупреждение.

В его угрозе звучит темная нота, и она лишь подстегивает меня.

В следующую секунду он сжимает ткань моих трусиков между ног и резко дергает, разрывая их до бедер. Остатки легко скользят вниз по ногам и собираются у каблуков. Из меня вырывается еще один стон, когда на его полных губах появляется порочная улыбка.

— Я предупреждал.

Он откидывается на пятки, раздвигает мои влажные складки пальцами и наклоняется, прижимая язык к моей влажной плоти в медленном, настойчивом движении снизу вверх. Мой ответный крик срывается почти воплем ровно в тот миг, когда он отстраняется, чтобы тут же вернуться быстрыми, точными движениями кончика языка по моему клитору.

Я вцепляюсь в дверь, уже на самой грани, когда оргазм начинает накрывать меня изнутри, и именно в этот момент он отстраняется.

— Истон, — срываюсь на хрип, грудь бешено вздымается, пока я вцепляюсь в его волосы, пытаясь прижаться к нему и догнать украденный оргазм.

Усмехаясь, Истон начинает дразнить меня одним пальцем, медленно вводя его и выводя обратно. Он скользит им по стенкам, удерживая меня на грани, ровно настолько, чтобы я отчаянно искала трение, вжимаясь в него рвущимися вперед бедрами.

— Хочешь кончить, Красавица?

— Пожалуйста, — хрипло молю я. — Н-не…

— Что? — спокойно отвечает он. — Не делать с тобой ровно то, что ты сейчас делаешь со мной? Не дразнить тебя тем, чего ты хочешь, а потом говорить, что тебе этого нельзя? Это было бы жестоко.

Мои бедра начинают неудержимо дрожать, когда он закидывает мою ногу себе на плечо, приподнимая нижнюю часть моего тела и еще сильнее вжимая меня между собой и дверью. Палец с влажным, непристойным звуком погружается в меня от моего возбуждения. Он поднимает на меня взгляд и втягивает мой клитор в рот, легко посасывая, заставляя меня стонать.

В ярости я сжимаю ткань его футболки в кулаке, пока он смотрит на меня снизу вверх.

— Скажи мне.

— Пожалуйста… дай мне кончить.

— Не могу, — передразнивает он, разводя меня шире, заставляя смотреть. — Не могу, — дразнит снова, прежде чем его язык вновь скользит по моему клитору.

Я жадно ловлю каждое ощущение, его горячее дыхание и хриплый голос разжигают меня изнутри.

— Этот вкус… — его ресницы трепещут, когда он обхватывает губами мой клитор и мягко втягивает его, доводя меня до безумия.

От вибрации его стона моя спина непроизвольно выгибается, щетина трется о внутреннюю сторону бедер. Проходит всего несколько секунд, и я уже всхлипываю, повторяя его имя.

— Пожалуйста, пожалуйста, Истон, — умоляю я.

Он игнорирует мою просьбу, опускает мою ногу и качает головой.

— Прости, — он медленно поднимается вверх по моему животу, оставляя влажный след поцелуев, и собирает ткань платья под грудью. Большим пальцем он массирует одну грудь и выпрямляется во весь рост. Его взгляд полон осуждения, и я окончательно, беспомощно тону под его чарами.

Сжимая ладонью затылок, я зарываюсь пальцами в его густые волосы, пока он проводит эрекцией по моему животу, размазывая предэякулят по коже. Он снова направляет мою руку себе в джинсы, и его бархатный член твердый как камень, пока мы тонем во взгляде друг друга.

Желание между нами бушует, и эта немая дуэль тянется мучительно долго — мы застряли в тупике, не отводя взглядов. Его решимость не дрогнула ни на секунду, несмотря на отчаянную потребность, искрящуюся между нами. Даже при том явном разрешении, которое я ему даю, он твердо намерен довести эту войну до победы.

— Истон, пожалуйста… ты не понимаешь, о чем меня просишь.

— Хочешь поговорить о своем «я не могу»? — отвечает он. — Тогда как насчет того, что я не могу трахнуть тебя снова и потом смотреть, как ты снова от меня уходишь. Одного раза было более чем достаточно.

Он останавливает мою руку, которой я ласкаю его, прижимает мою ладонь к своему прессу и ведет выше, туда, где под кожей бешено колотится сердце.

— Я хочу большего для себя. И я хочу, блядь, дать тебе еще больше, — его голос срывается от эмоций. — Так что подумай о том, о чем ты меня просишь. Потому что я прекрасно понимаю, о чем я прошу тебя. — Он делает вдох. — Это я играю грязно ради нас обоих. Так что, пожалуйста, просто признай это, чтобы я мог отдать тебе лучшие части себя. Потому что я хочу каждую, блядь, часть тебя.

Быстрая слеза срывается, когда с моих губ вырывается первое признание.

— Я рыдала всю дорогу до аэропорта, потому что знала — ни с кем другим больше не будет так. Поэтому я даже не пыталась искать. Я просто не могла.