Шелковый хаос - Фэя Моран

– Их взяли в чертову коробку, – прорычал Ригас. – Турки, должно быть, устроили засаду.

– Хочешь сказать, Архонты Домов сейчас могут быть… – Я оперся кулаками о стол, даже не желая думать о том, что уже мелькнуло в голове.

– Тут два исхода, – заговорил Эррас. – Либо турки уже убили их и пошлют своих людей к нам – закончить с «остатками», либо будут использовать их как элементы шантажа, чтобы что-то от нас потребовать. Если правдив второй вариант, то они должны связаться с нами.

Я никогда не был хорош во всей этой политике, мне не приходилось ломать голову над вставшей проблемой. Я, по правде говоря, всегда был отвратительным наследником такой мощной семьи. Поэтому Анархия и появилась в нашем доме.

Ох, Анархия…

Если бы она сейчас стояла здесь, здоровая и холодная, как лед, ее гениальный мозг уже выдал бы нам три варианта развития событий и показал бы, где искать родителей. Но она лежала наверху, приходящая в себя от ранения, и мне приходилось думать за нас двоих. И у меня это отстойно получалось.

– Нашли какие-нибудь… тела? – спросил я, глядя на Эрраса.

– Нет. Местные легавые, которые на нашей зарплате, молчат, в порту чисто. Ни крови, ни гильз, ни броневиков. Они просто испарились. Три главы Триумвирата исчезли вместе с охраной из пятнадцати человек.

– Если нет тел, значит, они нужны им живыми, – процедил я, чувствуя, как внутри сжимается ледяная пружина. – Ты был прав… Это как будто захват для шантажа.

– Так давайте дадим им повод для шантажа, – процедил сквозь зубы Эррас. – Мы поднимем наших боевиков в городе. Вырежем всех турецких лейтенантов в Афинах за одну ночь. Посадим их на ножи, пока их боссы не выйдут на связь.

– И тогда турки просто пришлют нам головы наших родителей в коробках, – ледяным тоном осадил его Ригас. – Пока мы не знаем, где их держат, любые агрессивные действия – это самое последнее, что нам нужно.

– А что ты предлагаешь?! Сидеть и ждать, пока они сами позвонят и выставят счет?!

– Да. Мы ждем требования… Что по каналам связи турок? Кто-то из их верхушки выходил на контакт с другими семьями?

Вопрос был логичен. Даже я понимал это. Если турки готовятся к войне с греками, они могли звонить боссам итальянской или русской мафии с предложением: «Греки сейчас без лидеров. Давайте вместе ударим по ним и поделим их территории».

– Тишина, – покачал головой Эррас. – Они легли на дно.

Я выпрямился, разминая затекшую шею. Ситуация была критической. Наши семьи остались практически обезглавленными. Новость об исчезновении старших разойдется по улицам через сутки, и тогда начнется настоящий хаос. Мелкие банды попытаются откусить наши территории, итальянцы начнут давить с запада.

– Слушайте меня внимательно. – Ригас посмотрел сначала на Эрраса, затем на меня. Его голос в стенах кабинета звучал так, словно он уже отдавал приказы как полноправный Архонт своего Дома. – Никто за пределами этого особняка не должен знать, что связь потеряна. Для всех вокруг, даже для тех, кому мы доверяем, главы Домов просто задерживаются на переговорах в Турции.

– Долго мы это не удержим, – мрачно заметил Эррас.

– Удержим столько, сколько потребуется. Подними наших кротов в турецкой полиции и береговой охране. Пусть ищут закрытые катера, рыболовецкие суда или яхты, которые пришвартовались в районе Измира после полуночи. Пятнадцать человек незаметно не вывезешь ни по морю, ни по суше. Ищите крупный морской и наземный транспорт. Я удвою охрану на всех наших складах и клубах. Если турки готовят вторжение, они ударят по точкам сбыта. – Кузен замолчал на пару секунд, потом посмотрел на меня. – Я переведу к тебе дополнительных людей. А ты приставь к спальне Анархии еще двоих лучших бойцов из личного отряда дяди Демида. Тех, кому он доверял как себе.

Я нахмурился, скрестив руки на груди.

– Думаешь, тот ублюдок с ножом был не случайностью? Думаешь, Димитрис работает на турок?..

– Все возможно, – кивнул Ригас. – Слишком много совпадений. Она ведь известна как будущая королева Дома Зевса. Умная и расчетливая. К чему нашим врагам такая девушка во главе семьи?.. Димитрису повезло, что я не успел его догнать и переключился на ранение Анархии. Сейчас он бы сидел в подвале и плевался кровью от пыток.

Я тяжело сглотнул, понимая весь масштаб разворачивающейся катастрофы.

– Понял. Сделаю.

Вскоре кузены разошлись по своим задачам – Эррас снова уткнулся в мониторы, Ригас вышел звонить начальникам охраны. Я остался стоять посреди отцовского кабинета.

Подойдя к окну, я всмотрелся в темноту за стеклом, где по периметру виллы скользили тени наших патрульных с собаками. Мне нужно было хладнокровно планировать наши следующие шаги.

Но все, о чем я сейчас мог думать – это девушка, спящая прямо над моей головой, ради которой я на удивление был готов на все. И это осознание даже приносило боль.

* * *

Три недели спустя

Двадцать один день абсолютной тишины было для нас удушающей петлей на шее.

Ни звонков, ни требований выкупа, ни куска окровавленной одежды. Наши родители просто растворились. Семья трещала по швам, люди начинали задавать опасные вопросы, а мы спали по три часа в сутки, удерживая эту империю от кровавого распада. В особенности старался Ригас. Он чувствовал ответственность за всех нас и за происходящее.

Но самым тяжелым испытанием стали не разговоры с параноидальными людьми наших родителей. Самым тяжелым испытанием была спальня на втором этаже.

Восстановление Анархии выдалось для нее тяжелым. Реальность оказалась грязной, болезненной и унизительной для нее. Она не могла сесть, не могла кашлянуть, не могла даже нормально дышать без того, чтобы ее лицо не искажалось от режущей боли.

Первая неделя прошла как в тумане бреда. У нее подскочила температура – организм боролся с воспалением. Медики меняли ей повязки, вливали в нее воду и жаропонижающее, пока она металась на влажных простынях, в бреду цепляясь за их руки с такой силой, что на запястьях оставались синяки. Я бы делал все это сам, но прекрасно понимал, каким это было бы для нее унижением. Мне не хотелось тревожить ее и заставлять чувствовать себя некомфортно.

Но хуже физической боли была ее злость. Анархия ненавидела свою слабость.

Я помню, как на