Любовь среди туманов - Кира Крааш

– Конечно, существует! – возмутился Аксель. – Неужели кто-то думает, что я вошел в преступный сговор с темной только ради того, чтобы спастись от Элизабет?

Судя по молчанию в ресторации, все именно так и думали, но мое явление заставило людей сомневаться в своей адекватности. А ведь все именно так и было! Эх, что взять с этих гипотетических политиков, вывернут все наизнанку и скажут, что так и было. Одного не понимаю, как наследники богатейших родов верят в этот откровенный бред?

* * *

Мероприятие проходило… чинно. Все сидели такие важные, виртуозно орудовали бесконечным разнообразием вилок, беседовали о всяком. Скучном.

– Вы слышали, граф Дренал женился?

– Опять?

– Опять!

– Кто несчастная?

– Говорят, какая-то безродная.

– Бедняжка, и как ей не страшно выходить замуж за проклятого…

Я навострила уши и через четверть часа трескотни выяснила, что упомянутый граф обладал проклятьем, что губит всех его жен. Была в этой истории одна ма-а-а-аленькая такая несостыковка: таких проклятий не существует. Даже родовых. Что там родовых, даже посмертных! Но инстинкт самосохранения подсказывал, что разубеждать публику не стоит.

А вот другой подслушанный разговор, между Рейном и Акселем вообще поверг меня в полное уныние:

– Туманные чащи отожрали половину графства Хобиш, – мрачно сообщил Рейн, усердно жуя какого-то морского гада.

Аксель недовольно цокнул. Сидевший напротив них Ричард, бодро препарировавший рульку, прокомментировал, не отвлекаясь от процесса:

– И цены на пшеницу отправятся в полет.

– А за пшеницей поползет все остальное, – нахмурился Аксель.

– Отец предлагал стабилизирующий фонд, – заметил тощий парень, которого я раньше не видела. – Но министр экономики заявил, что народ не выдержит дополнительных налогов.

– Ну он прав, – медленно проговорил Аксель, – народ действительно не выдержит. Не сейчас.

– Поэтому голодать придется всем и задорого, – ехидно ответил тощий парень.

Мужчины продолжили обсуждать экономику, девушки – рюши и какие-то светские сплетни из серии «Кто с кем переспал, кто переспал и не говорит, что переспал, а кто не переспал, но говорит, что переспал!».

Через полчаса я поймала себя на том, что у меня голова болит от этой стереотрескотни. А еще, что на меня почти не обращают внимания. Как будто меня и вовсе тут нет. Как будто я… аксессуар?

Эта мысль, такая противная, правдивая и раздражающе простая, вместо разумного возмущения породила массу интересных идей. Например, пригласить Акселя на темную пьянку. Ну или хотя бы легонечко кого-нибудь здесь проклясть.

Но я была хорошо воспитанной темной магичкой, пусть и без знаний этих ваших этикетов. И даже, наверное, проскучала бы весь вечер, если бы краем уха не уловила идиотский по сути своей разговор:

– Ты слышала, на Фернанда натравили демона? – громким шепотом произнесла какая-то девица.

– Ух ты, настоящего? – то ли испугалась, то ли восхитилась ее собеседница.

– Да! – авторитетно заверила третья участница. – Но темная староста все замяла. Не хочет портить отношения.

Все трое покосились на меня. Я невозмутимо помахала им ручкой, и девицы стушевались и притихли. Но жажда сплетен была явно сильнее, и через некоторое время одна из них спросила:

– И что это за демон?

– О, это кошмар! Настоящее порождение тьмы! Оно огромное с клыками и крыльями! Бедный Фернанд, он, наверное, думал, что его съедят! Сказал, вся жизнь пролетела перед глазами!

Тут я не выдержала (каюсь) и заржала. Громко так, от души и совершенно не сдерживаясь. Гости постепенно стихли, пока в ресторации не воцарилась удивленная тишина, нарушаемая лишь моим хохотом.

– Гвендолин? – Хант выразительно приподнял бровь.

– Простите… – задыхаясь, ответила я, – это просто очень… очень… очень смешно!

– Что именно тебе смешно, темная? – с вызовом спросила одна из болтушек.

– Все, – честно ответила я, кое-как успокоившись. – Все в вашем трепетном рассказе смешно до демонят в глазах.

– Милая, будет неплохо, если ты внесешь ясность, – попросил Аксель.

– Да какую ясность она может внести, она же темная! – вдруг сорвалась другая болтушка. – У нее с головой явные проблемы! А ты приволок ее к нам!

Я, наверное, ожидала любого поведения от Ханта в диапазоне от игнорирования воплей до вопросов в мой адрес. Чего я не ожидала, так это что синие глаза парня нехорошо вспыхнут, и он очень высокомерно и очень угрожающе процедит:

– Следи за языком, Амелия.

Ух ты! Это ж за меня заступились, получается?

– Гвендолин, – спокойно проговорил Аксель. – Я был бы тебе признателен, если бы ты пояснила причину своего бурного веселья.

Я пожала плечами:

– Меня повеселило, как обрастают выдуманными подробностями глупые ситуации. Вот, например, девушки обсуждали, что на Фернанда напал жуткий демон и попытался его сожрать. Но мы-то с тобой помним, что это любопытный суетолог, сбежавший у Клауса из комнаты.

Хант кивнул, но девица не унималась:

– Фернанд бы никогда не стал мне врать! Он – образец чести, доблести и смелости! Он – паладин!

Я прикрыла ладонью лицо, чтобы не захрюкать от смеха. Доблестный паладин испугался плюшевой зверушки. Так и хотелось воскликнуть: остановись, женщина, ты позоришь своего паладина! Но женщина не останавливалась, пока раздраженный Рейн не стукнул ладонью по столу:

– Хватит!

Он переглянулся с Акселем, и Хант чуть заметно кивнул.

– Амелия, – именинник посмотрел на девушку, – как назывался тот ужасный демон, что покушался на нашего Фернанда?

– Сьюи… суи… – начала спотыкаться девица, и я подсказала:

– Суетолог.

– Да, точно! Вот видите, даже она знает имя этого чудовища!

Но ни Рейн, ни Аксель ее не слушали.

– Гвендолин, – обратился ко мне Хант. – Может твой друг развеять сомнения нашего уважаемого общества?

Я пожала плечами:

– Легко.

Вряд ли, конечно, после этой демонстрации общество будет столь же уважаемо, как сейчас. Но паладины же вроде как защищают мир от скверны, а суетолог та еще с-с-с… скверна, да. Особенно когда пытается отодрать похмельную голову от подушки.

* * *

За Клаусом сходила симпатичная девчушка. Выходила она из ресторации с таким видом, будто ее минимум в Туманные чащи отправляют на героическую смерть, а не в общежитие за однокурсником.

Демонолог явился с видом таким мрачным, что я даже обрадовалась: чем недружелюбнее выглядит темный маг, тем приятнее потом с ним дружить. Так мне говорили.

Я подошла к нему и тихо попросила:

– Ты можешь показать им суетолога?

Парень посмотрел на меня исподлобья:

– Я тебе что, артист бродячего цирка?

– Клаус, они думают, что ты на того парня минимум высшего демона натравил. Паладин тот врет, как дышит, но ему верят.

– Да и плевать мне, кому они верят! – возмутился парень.

– Клаус. – Я посмотрела на парня с самым просибельным видом. – Пожалуйста, просто сделай.

– Ладно, – нехотя согласился он.

– И сделай красиво! –