Путешествие в Древний Китай - Лора Лей

понимал, что пройденные испытания и совместно проведенное время сблизили их, поэтому обижаться не стоит — во фривольном тоне бывшего раба нет иного, кроме дружеского, подтекста. Ниу вообще умудрялась создавать непринужденную атмосферу повсюду, не выделяя и не отстраняя людей рядом с собой. Всем находилось место рядом с ней, невзирая на чины и звания. Как же ему не хватало этого после её исчезновения…

* * *

Нечто прозрачное, пахнущее персиком и чем-то непонятным, налитое в малюсенькие чашки, оказалось обжигающе-острым напитком, от которого сначала перехватило дыхание, а потом по внутренностям разлилось тепло и слегка закружилась голова. После третьей чашки мир стал казаться юноше еще прекраснее, хотелось смеяться, петь или скакать, но попытка встать не увенчалась успехом — Юна повело, и он упал обратно на скамейку. Ма Тао заливисто расхохотался, а Ниу укоризненно покачала головой:

— Вот что ты ржешь, как варяг? Себя-то вспомни? Вы с Гаем по-первости немногим отличались от Юна сейчас. Брат, ешь мясо, опьянение скоро пройдет. Вообще-то, я спирт для лечения выгнала, а это так, для бодрости и профилактики держу. И ты, засранец, тоже закусывай, не отвлекайся! И больше Юну не наливай! А я пойду детей кормить, режим — наше всё! Время кушать, карапузы! — распорядилась Ниу и ушла в дом, откуда уже доносились требовательные крики близнецов.

* * *

Ма Тао убрал кувшинчик и спросил осторожно у осоловевшего Бай Юна:

— Де-те-ей? Госпожа родила двойню? — получив подтверждающий кивок, хлопнул себя по коленке и снова рассмеялся, довольный. — Да, госпожа — необыкновенная женщина и родила необыкновенных детей! Ты видел уже, да, нет? Надо и мне… Ладно, успеется! Нет, за это я выпью еще! А ты ешь, ешь, господин, тебе силы понадобятся. Подумать только, двое! Ха, вот махараджа-то пролетел! Так ему и надо, козлу золотоносному! Шкурку тебе от банана, а не наследников! — погрозил куда-то вдаль Ма Тао и вернулся к монологу:

— Красивые должны быть малышки! Он-то, охальник и сволочь, чтоб ему икалось до вечера, но, признаю, фейсом, лицом, то есть, хорош, ну и в остальном… — Ма Тао, увидев выражение лица бывшего хозяина, запнулся, уловил тенденцию и лихо вывернулся. — Так и госпожа наша красавица, каких поискать! Так что, счастливыми будут твои племянники, господин Бай!

Ма Тао вернул кувшинчик с огненной водой на стол, налил себе чашечку по-больше, помялся и, махнув рукой, плеснул и соседу (отмолит потом!), призывая поднять тост за новорожденных:

— Растите, ребятишки, красивыми, здоровыми, умными и смелыми, как ваша прекрасная мать, невероятная, неповторимая, великолепная госпожа Бай Ниу! — болтун Тао выпил, крякнул, прищурился и закусил маринованным корнишоном, получившимся у хозяйки, как всегда, хрустящим и освежающе-кисленьким. — Таааак, что у нас тут еще вкусненького? О, острая курочка! Ниу, я тебя обожаю!

Бай Юн сидел под сливовым деревом в приморском Фучжоу, слушал причмокивания Ма Тао, жевал подкладываемое им мясо и глупо улыбался, пьяненький и абсолютно счастливый. Сестра, племянники, друзья, дом, дело… Бинго! Жизнь прекрасна!

Часть третья, финальная

Глава 1

Баи прожили в Фучжоу до дня рождения Юна. Неделю компанию им составлял Ма Тао, но потом его отправили обратно к родителям, поскольку парень намеревался в самое ближайщее время стать моряком, и побыть с семьей перед этим непростым шагом ему было необходимо.

А Бай Юн хотел остаться с сестрой и племянниками наедине. Ма Тао был хорошим парнем, но, как заметила Ниу, на родине расслабился, стал еще более открытым и шумным, поэтому утомлял обоих господ. Будущий морской волк против возвращения к родителям не возражал и бодренько ринулся в Шаосин, пообещав сообщить Чжао Ливею, что младший Бай задержится на юге на неопределенное время.

* * *

На следующий после встречи день Бай Юн проснулся в незнакомой комнате и вначале испугался, что все виденное вчера — сон, вскочил, побежал искать сестру и нашел ее, кормящую одного из близнецов. Увиденное так растрогало молодого человека, что он уселся напротив и наблюдал, открыв рот, за действом, мысленно оценивая его как очередное чудо, подаренное ему иномирной душой, занявшей когда-то по воле богов тело Бай Руо... И пусть его осудят, но сейчас второй господин Бай был просто бессовестно счастлив!

— Бай-гунцзы, тебе не кажется, что это неприлично — так пялиться на кормящую женщину? — ухмыльнулась Ниу. — Тебя не поймут и назовут извращенцем!

Бай Юн небрежно отмахнулся от невидимых судей и сказал:

— Мне все равно на мнение других! Вы такие красивые! Я просто счастлив, не мешай мне радоваться жизни!

Наевшиеся младенцы были перепелёнуты и уложены в корзинки, после чего Ниу распорядилась:

— Так, счастливчик, пошли на тренировку! Где этот балабол Тао? Сяо Лин, готовь завтрак как обычно. Мальчики, вперед!

Режим дня был установлен Ниу сразу после родов: кормление, гимнастика, завтрак, работа с бумагами, обед, кормление, сон, кормление, тренировка, работа с дневниками, мытье, кормление, сон.

Вот так же, с небольшими вариациями, они стали жить и с Юном. Молодой человек снова и снова поражался целеустремленности и собранности сестры, спокойствию близнецов, которых научился различать и пеленать, объему привезенных книг и предметов, и тому, что пережили путешественники за прошедшие пять лет.

Когда товарищи по оружию, как назвала себя и Ма Тао девушка, начали рассказ о своих приключениях, Юн-эр пораженно восклицал, охал, восторгался и ужасался, ругался и хвалил, гордился и сочувствовал. Короче, испытывал широчайшую гамму чувств и эмоций. Потом втянулся и реагировал не столь бурно, хотя внутри все равно переживал, благодаря богов за то, что их сумасшедшее приключение завершилось и они вернулись домой, наконец-то.

Рассказывали путешественники по очереди, но чаще говорила Ниу. Ма Тао же вставлял забавные реплики по ходу повествования, смешил всех своими комментариями событий, которые Ниу излагала более рассудочно и спокойно. Она, кстати, удивилась, что многое ей виделось иначе, и была благодарна А-Тао за те мелочи, которые в пути не замечала или воспринимала как должное. Сейчас она оценила его заново как доброго, умного, предприимчивого и очень наблюдательного юношу.

Ма Тао часто упоминал о защите Ниу, ее проницательности, уме, способностях и знаниях. Бай Юн снова ревновал, но и гордился сестрой.

— Знаешь, Юн-геге, — Тао давно не общался с господином официально, отвык, наверное, — тебе несказанно повезло с сестрой. Она действительно великолепна! Ты бы видел, как на нее смотрели мужчины везде, где бы мы ни останавливались! Она всегда ходила в мужской одежде, и называли мы ее «господин», но все равно мужские взгляды привлекала. Правда, нигде, кроме Бенгалии, ничего такого — он выразительно повел головой