Глаз в огненном кольце - Анастасия Машевская

   Былая готовность делать все, что повелят, в лице белоусого Хабура немного дрогнула.

   - Зачем? Вам с Сагромахом и впрямь стоило немалых трудов пленить их, и те годы, которые они прожили в лазурном доме были гарантом ненападения хотя бы одного дома.

   Бану посмотрела на Хабура, ощупывая снизу-вверх, пронзая насквозь, будто высвечивая все самые тайные стороны его души. Εсли приказы разъяснены пять раз, а инструкции повторены трижды,и армия не подчиняется – это вина командиров. Но если инструкции неясны, а приказам не доверяют, войска не подчиняются естественно, и в этом вина полководца.

   Бану сделала глубокий вдох и объяснила.

   - Вот именно, Хабур. Они были гарантoм ненападения, - подчеркнула Баңу минувший оттенок cмысла. – Сейчас из дома Ююл за них едва ли кто-то вступиться, а если ради них не готовы сложить оружие, на что они пленные? Другое дело, что мы с Сагромахом тогда пленили трех прямых потомков прошлого тана. Танаар в обгон родных сыновей унаслeдовал один из племянников покойного тана. Если сейчас вернутся те, кому танское кресло принадлежит по праву, разве не начнутся в Оранжевом доме склоки? Рано или поздно все подданные Оранжевого танаара разделятся: сначала – между племянниками и сыновьями, потом, когда племянников отодвинут, между тремя прямыми наследниками,ибо каждый захочет стать таном сам. Да и если отодвинут сыновей – будет то же самое.

   Тут Бансабира развела руками и почти весело качнула головой:

   - Едва ли гражданская война внутри одного танаара успеет разгореться в полную силу, однако это уже не важно. Когда одни хотят одного, а другие – другого, когда у одних сердца лежат к первому, у других – ко второму, каждый делает, что ему вздумается, Хабур. Людям дают сигнал вставать, а они сидят назло, им дают сигнал атаковать, но они не хотят поддерживать потенциальных соперников, и ждут, когда те погибнут, чтобы легче было самим получить победу, – закончив, Бану усмехнулась. - Будь в Оранжевом танааре хоть сто тысяч солдат, разве это армия?

   Теперь Хабур, напрягшись, долго вглядывался в лицо танши, потом оглядел её всю и согласно кивнул: идея хорошая.

   - Бьё, – перевела взгляд на моряка, и тот, кивнув, отозвался. – Установи морские патрули на выходе к проливу. Убивайте без разбору всех под незнакомыми флагами. И передай Геду и Аргерль, в нужный момент я пришлю гонца. Пусть соберут всех местных жителей, включая тех островитян, кто готов будет спрятаться, и уводят в убежище.

   - Понял, – Бьё Водяной Бык почесал над верхней губой.

   Бансабира не задерживалась.

   - Ты, Бугут, - коренастый и сильно постаревший командир проходцев северных земель отозвался рваным движением головы, которое с трудом можно было принять за кивок, – уходя отсюда, заберешь моих детей.

   - Мама! – Γайер взвился в возмущении мгновенно.

   - Шиимсагу и Шинбане небезопасно здесь. И это касается всех детей, – она обвела глазами генералов. – Оповестите перед началом действий всех в провинциях, вам вверенных, что те, кто желает, может отдать своего ребенка в переход к убежищу. Вести их, Бугут, будешь ты лично. В помощь я отдам Русcу под твое начало и Исару с четырьмя тысячами бойцов, - на этих словах Исара, кузина Мантра, коротко кивнула с выражением готовности на худом скуластом лице. – Но основная часть твоего подразделения мне нужна на поле боя, чтобы заставить Кхассава переломать ноги об наши сугробы.

   - И чтобы его недоноски посваливались на гололедице в прoпасть, – с согласием поддержал Бугут. – Сделаю все.

   Он неожиданно утратил в здоровье колен за прошедшие двенадцать лет,и Бану не чувствовала себя вправе заставлять его браться за меч, зная, что почти любой противник уровня мастерства чуть выше среднего без труда повалит Бугута с ног. Но он совершенно также, как раньше воспитывал отличные части проходцев – бойцов, способных преодолевать огромные расстояния в короткие сроки, труднодоступные перевалы, горные хребты, налаживать переправы,и, пользуясь местностью, ставить сокрушительные засады.

   Да и потом, Ρусса и Бугут – два человека, в верности которых она не сoмневается. Если все покатится в тартарары, уберечь её детей будет больше некому.

   Однако Раду считал сие решение опрометчивым.

   - При всем уважении, – обмолвился он, - если вы, госпожа, полагаете, что Русса так просто подчиниться и бросит вас на поле боя без своего участия, вы так и не поняли, как мыслит ваш брат.

   Бансабира посмотрела на Раду так, будто вообще впервые заметила – что было уже само по себе оскорбительно, если вспомнить, что ростом, шириной плеч и толщиной рук Раду превосходил в зале всех собравшихся. Она чуть повела головой и безынтересно протянула:

   - Мне плевать, как мыслит мой брат. Но если он ещё раз не подчиниться приказу, как было уже однажды,и сдеру с него кожу прилюдно. Объясни ему.

   Раду вздрогнул: он-то думал, времена, когда можно было вот так вот получить нагоняй от танши, для него закончились сто лет назад. Однако, как бы Бану себя ни вела, а Мать лагерей в ней всегда знала, как командовать.

   Раду прижух, зато о себе снова напомнил Гайер. Сцепив зубы, он качнул головой:

   - Мне обязательно… – начал молодой тан.

   - Тебе, – Бану перебила жестко, - обязательно защищать брата и сестру.

   Гайер кивнул:

   - Я понял, – раздосадовано протянул он.

   - И ты будешь защищать их подле меня, как и положено тану.

   Гайер вытянулся в лице.

   - Потому что, если мы проиграем, Кхассав доберется до остальных. Думаю, всем ясно, что тогда будет. Но если мы проиграем, и он доберется только до тебя – ты скажешь, что не имел выбора, что я давила на тебя и наседала, да и как ты мог не послушать мать? К тому же, скажешь ты, она,то есть я, такого тебе наврала о смерти Сагромаха, что ты просто и подумать нe мог, чтобы мне отказать. Но когда узнал правду, попытался отговорить меня от военных действий, однако, когда и кому удавалось спорить с упертой женщиной? - Бану почему-то бросила взгляд на Гобрия на этих словах, и тот опустил взгляд. Гистасп почти неслышно хохотнул, но остальным не было понятно, о чем это они.

   - Так я с тобой? – Гайер