Глаз в огненном кольце - Анастасия Машевская

   Бансабира слегка наклонила голову, будто указывая на труп стражника рядом.

   - Остальное – вполне традиционная реакция женщины, которoй не пришлось прежде убить ни одного человека. Тебе поверят.

   - Да? – дрожа выдохнула Иввани,и этот вопрос поразил Бану и Рамира: слишком неожиданный и, кажется, неуместный.

   Бансабира улыбнулась совсем грустно. Глядя cестре в глаза, она чуть склонилась к её лицу и поцеловала Иввани в лоб. Отстранилась, свесила голову на бок, положила ладонь сестре на щеку:

   - В эту ночь, Иввани, начинается твое регентство. Правь Черным домом, тану Дайхатт.

   Поднявшись, Бансабира приняла плащ из рук Рамира. Мужчина тоже оделся, отдал Бану собранные у Аймара в столе бумаги. Напоследок снес все со стола – чтобы сцена разора внушала еще больше доверия любому стороннему зрителю.

   - Идем, – позвал мужчина. - Праздник ещё не закончился, удастся вырваться, я думаю.

   Бану кивнула.

   - Береги себя и своих детей, Иввани.

   Но Иввани едва ли её слышала.

   И, хотя проходило время, до самого рассвета тану Дайхатт так и не выпустила злополучную шкатулку, раскачиваясь прямо на полу и скуля.

***

Праздник завершился только к рассвету.

   Α тану Дайхатт, уснувшую от усталости и потрясений, залитую кровью рядом с трупом мужа, нашли в кабинете Аймара и того позже.

***

Бансабира и Рамир мало разговаривали в дороге. Нечего было обсуждать. Нечего спрашивать или вспоминать. Да и бывают тақие связи, в которых слова все портят.

   Только однажды по пути домой Бансабира рискнула сказать:

   - Если хочешь или планируешь уйти к Гору, давай сейчас.

   «Εсли он просил меня убить, тоже давай сейчас» - этого она не сказала, но Рамир практически слышал, как подумала.

   В лице Рамир не изменился:

   - Вот так просто? Я ведь все знаю.

   - Если ты не уверен, на чьей стороне хочешь быть в конце, уходи сейчас, - настояла танша совершенно бесцветным, непримечательным голосом, за которым даже Рамир ничего не мог разобрать.

   Рамир призадумался:

   - Так уверена, что он явится?

   - Кхассав рассчитывает на силу девяти домов, но в самом благоприятном для него исходе, я оставлю ему шесть танааров. Он не имеет боевого опыта, а Джайя меня ненавидит. Я не знаю, поведет ли Гор войска Орса, но могу поклясться, что Джайя и Кхассав попросят у орсовцев помощи. У страха глаза велики.

   - Вот именно. Не говори глупостей.

   - Я подумала, что вы с ним ближе. И ты, насколько я знаю, в разное время помогал нам обоим.

   - Боишься, что я предам? Или уже предал?

   - Боюсь узнать об этом в неподходящий момент, – прямо ответила Бану. – Εсли хочешь сообщить ему о чем-то, самое время.

   Рамир кивнул. Они проехали еще несколько минут в тишине, после чего мужчина изрек:

   - Не поднимай больше этот разговор.

   Бану даже не посмотрела на него и не улыбнулась:

   - Хорошо.

   Они прибавили темп.

***

Когда Бансабира и Рамир вернулись в чертог дома Яввуз, истек апрель. Они намеренно задержались немного в пути, сделав крюк через владения Γайера – чтобы посмотреть, как продвигается травля несчастных рабов, лишенных шансов иметь здоровье. Лишь одно слово, наблюдая издали за хворой деревенькой, позволила себе Бану:

   - Теплеет.

   Они также намеренно подгадали свое прибытие в чертог с рассветом и известили о нем только одного человека, наняв гонца в близлежащей таверне прошлым вечером.

   Рамир из конюшен сразу исчез в неизвестном направлении, сказав, что заглянет ночью. У парадного входа Бансабиру встречал с глубоким поклоном Гистасп. Распрямившись, он взглянул Бану в глаза и остановил её этим. По его лицу танша отчетливо читала, что у него что-то важное.

   - Я рад, – скромно признал Гистасп, – что с тобой все в порядке.

   Бану усмехнулась про себя: с ней действительно все в порядке. Мелкие царапины, которые нанес ей Аймар, зажили в дороге.

   Гистасп все ещё смотрел твердо и немного с гордостью. Разумеется, об успехе он не спрашивал: кто он, чтобы сомневаться в ней?

   - Я тоже рада, что смогла вернуться, – удостоила она его ответа. – В целом, мы поспали какое-то время до выезда из города. Мне хватит пары часов, чтобы немного прийти в себя, а перед завтраком собери командиров в Малой зале.

   В том, что Гистасп вызвал всех, как надо, и проследил лично, чтобы они прибыли, Бану тоже не сомневалась.

   - Слушаюсь, - тихо произнес альбинос.

***

Верная себе, в назначенный срок Бансабира, в полном воинском облачении и лазурном плаще с продольной лентой пурпурного цвета, сидела перед собравшимися в Малой зале. Народу было немного: Гайер сидел слева, Гистасп справа, следом расселись шесть генералов домов Яввуз и Маатхас, Дан, Серт, Ул, Бугут и Бьё Водяной Бык; в конце стола расположились старшие командиры отдельных подразделений: Раду, Адна, Исара, родственница Мантра, Хабур и Аргат,и ещё Вал, Шухран и Ниим – как младшие командиры её личного отряда охраны и просто люди, на которых Бану могла полагаться.

   Никого более здесь не было: ни родственников, ни бойцов. Только карта северных кланов ещё лежала перед собравшимися на столе.

   - Не будем тянуть, - проговорила Бану сразу после приветствия. - Кроме Гайера, который, если верить донесениям Гобрия, преуспел в разоре на Золотых землях, все остальные присутствующие хорошо знают, что такое война. Поэтому то, что будет сказано здеcь, не должно быть распространено дальше без крайней необходимости.

   Собравшиеся вразнобой кивнули. На лицах всех читалась одинаковая непререкаемая решимость. В душе Бансабира улыбнулась, не меняясь в суровом лице: надо же, а они давно и всерьез рвутся порвать Кхассава на куски, и только её бездействие их сдерживало. Лишь самые простые чувства могут объединить огромное количество людей: либо любовь, либо ненависть, либо страх.

   - Перво-наперво, Хабур, выпусти по домам