Безумие - Шанталь Тессье

— Почти полдень.

— Что за хрень?

Резко сажусь, протирая глаза. Не может быть, чтобы я проспал так долго.

— Что не так? Тебе куда-то нужно? — спрашивает Шарлотта. Я чувствую её руку на своей спине, она мягко поглаживает меня. Напрягаюсь от прикосновения, и девушка убирает руку.

— Я никогда не сплю так долго.

— А я вообще никогда не видела, чтобы ты спал, — смеётся она.

Я снова смотрю на неё. Шарлотта лежит на спине, подложив руки под шею, и не сводит с меня взгляда. Опускаю глаза на её тело — когда я сел, с неё сползло одеяло. И замечаю, как её нежно-розовые соски твердеют под моим взглядом. Затем скольжу взглядом к её пирсингу на животе. Сам не замечаю, как ложусь рядом с ней на бок и подпираю голову рукой, а другую кладу на её живот.

— Ты хочешь детей? — Не знаю, зачем я это спрашиваю, но вчерашний разговор всё ещё свеж в памяти.

— Конечно, — отвечает Шарлотта так, словно вопрос не странный. Потом тихо смеётся. — Если бы я вышла замуж за своего Лорда, у меня, наверное, уже был бы хотя бы один.

Я хмурюсь.

— Ты же сказала, что у тебя ещё нет Лорда.

Шарлотта закатывает глаза.

— Недавно выяснила, что у меня есть Лорд. Просто он... недоступен.

— Что это значит?

Кто ей это сказал?

— Он мёртв.

Шарлотта поворачивает голову, глядя на меня, и я понимаю, что она врёт. Но не настаиваю. Пока та находится в процессе своего назначения, её никому не отдадут. Лорды отдали её мне, и я начинаю ценить это.

— А ты? Ты хочешь детей?

— Нет.

Она хмурится, удивлённая тем, как быстро я ответил на вопрос.

— Почему?

— Потому что детям не место в «Бойне».

Не поймите меня неправильно. Я рад за Сента и Эштин, но мы выросли в этом аду, и не хочу, чтобы кто-то ещё через это проходил. Независимо от того, кто их отец.

— А что, если твоя Леди захочет ребёнка? — спрашивает она тише, чем раньше, словно боится задать этот вопрос.

— Я не собираюсь жениться, — отвечаю я.

— Подожди. — Шарлотта садится, и моя рука соскальзывает с её талии. — Ты обязан взять Леди и продолжить род.

Я ложусь на спину, устраиваюсь поудобнее, подкладывая под голову подушку, чтобы лучше её видеть, но молчу.

Не дождавшись ответа, Шарлотта продолжает:

— Ты не веришь в любовь?

Я фыркаю от этой мысли.

К моему удивлению, Шарлотта встаёт и садится на меня верхом. Её волосы спадают на плечо, и я отвожу их назад, чтобы лучше видеть её тело. Мой член мгновенно твердеет под ней.

— Тогда мне жаль тебя, — говорит она будничным тоном.

Я смеюсь, и Шарлотта игриво хлопает меня по груди. Хватаю оба её запястья и удерживаю, пока её взгляд не встречается с моим, а затем смягчается.

— В нашем мире нет ничего, кроме зла. — Шарлотта облизывает губы и вздыхает. — Тебя заставляют доказывать, что ты достоин… а когда докажешь, они имеют право отобрать это у тебя в любой момент. Разве ты не хочешь, чтобы кто-то любил тебя безоговорочно?

Я просто смотрю на Шарлотту, надеясь, что она не чувствует, как бешено колотится моё сердце.

— Кого-то, кто увидит, кто ты на самом деле, и всё равно примет тебя? — Шарлотта наклоняет голову и улыбается. Улыбка мягкая, но озаряет её прекрасное лицо. — Кто не захочет познать любовь в мире, полном ненависти?

— Это то, чего ты хочешь. — Это не вопрос, а скорее наблюдение.

Я понимаю. У неё была другая жизнь, не такая, как у братьев Пик и меня. Шарлотта не росла в аду. Её не били за то, что та не хотела причинять боль другим. Она знает, что должна доказать свою ценность, и готова это сделать, но это не то же самое.

Отпустив её запястья, я провожу костяшками пальцев по её щеке.

Её улыбка становится шире, и она поправляет меня:

— Это то, что у меня есть.

— Кто?

«Её фальшивый парень?»

Я хочу сказать Шарлотте, что он не станет заботиться о ней, если когда-нибудь узнает, кто она на самом деле. А если узнает, Шарлотте придётся его убить. Если она откажется, я сделаю это за неё. Потому что тогда он станет угрозой для неё.

— Моя мама и мой отчим. — Шарлотта расправляет плечи и высоко держит голову. Она так гордится этим заявлением.

«Иди домой… возьми пистолет и всади ей пулю в голову, пока она спит».

Это сказал мне её отчим, и я сильно сомневаюсь, что она знает, какое будущее её ждёт. Знает ли Шарлотта вообще, что та из семьи основателей… насколько велика её истинная власть? Вряд ли.

Её улыбка гаснет от моего молчания, и Шарлотта опускает глаза, избегая моего взгляда. Приподнявшись, я беру её лицо в обе ладони и ободряюще улыбаюсь.

— Не всем так повезло, как тебе, куколка, — лгу я, не желая разрушать её иллюзию безопасности.

Улыбка возвращается, и её ногти мягко скользят вверх-вниз по моей спине, вызывая мурашки.

— Ты…

Я прижимаюсь губами к её губам, прерывая. Хватит этой херни. Если Шарлотта хочет верить в сказки, то это её дело. Я в них не верю и не хочу в них верить. Она голая в моей постели, так зачем разговаривать, когда я могу её трахнуть?

ШАРЛОТТА

Визжу, когда Хайдин подхватывает меня и опрокидывает на спину. Он становится на колени между моих разведённых ног, а я невольно опускаю взгляд на его возбуждённый член. Я и раньше ощущала его, когда сидела на нём верхом, но пыталась вести серьёзный разговор, и это ужасно отвлекало.

Когда я проснулась сегодня утром в его объятиях, он казался другим. Не Лордом и не братом Пик. Просто мужчиной, который меня обнимает. Это пробудило во мне надежду. Я знаю, что меня ждёт в будущем: мой Лорд будет меня ненавидеть. Думала, что смирилась с этим много лет назад и хотела только власти. Но почувствовать себя защищённой, любимой? Даже если это иллюзия, она сносит мне крышу. Заставляет желать этого.

— Прекрати это, куколка, — голос Хайдина прерывает мои хаотичные мысли.

— А? — спрашиваю я, встречая его взгляд, когда он наклоняется