Безумие - Шанталь Тессье

Шарлотта запрокидывает голову, грудь вздымается, и крик разносится по комнате.

— Я... Хайдин! — Затем она опускает голову, и её затуманенные слезами глаза встречаются с моими.

Я сжимаю её бёдра, и впиваюсь пальцами в кожу, прижимая её тело к своему.

— Ты так хорошо справляешься, куколка.

— О боже… — задыхаясь, вырывается у неё.

Я останавливаюсь и удерживаю девушку на месте. Шарлотта мало что может сделать, поскольку не может пользоваться руками, а анальный крючок в заднице не позволяет ей делать резких движений. То есть, тот факт, что в её заднице находятся стальные шарики, действительно немного усложняет дело и делает пространство теснее, но всё вполне осуществимо.

Я наклоняюсь вперёд и целую её влажные губы, ощущая вкус её солёных слёз.

— Сейчас я тебя трахну, Шарлотта, так что просто расслабься и впусти меня. Ты можешь сделать это для меня, куколка?

Шарлотта кивает, и её тело расслабляется, позволяя мокрой киске скользнуть дальше на мой член. Она трясущимися руками натягивает верёвку, и я, стиснув зубы, полностью погружаюсь в неё. Шарики в её заднице делают стенки киски ещё более узкими.

— Охренеть, куколка, — стону я, игнорируя её крики боли и удовольствия. Протягиваю руку и хватаю за кольцо на её ошейнике, заставляя податься вперёд, и ухмыляюсь, почувствовав, как её бёдра начинают двигаться взад-вперёд. — Оседлай мой член, Шарлотта. Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Свободной рукой я шлёпаю её по груди, и она вздрагивает. Делаю это снова и снова, наслаждаясь тем, как Шарлотта выкрикивает моё имя, пока её киска трётся о мой член.

— Ты дрожишь, куколка.

Я провожу костяшками по её груди, наслаждаясь красными следами от моих рук на груди.

— Как твоя попка? —Я дёргаю её связанные руки, и Шарлотта рыдает, но её бёдра не перестают раскачиваться взад-вперёд. — Словами, Шарлотта.

— Бо... больно, — всхлипывает Она.

Я опускаю руки и хватаю Шарлотту за ягодицы, опускаясь на диван. Поднимаю её, чтобы трахнуть своим членом. Её сиськи подпрыгивают перед моим лицом, и я знаю, что каждый толчок заставляет её руки дёргать анальный крючок.

— Ты так охрененно хороша в роли моей шлюшки, куколка.

— По-жалуйста, — умоляет она.

— Пожалуйста, что?

— Можно мне кончить? — задыхается она. — Пожалуйста? Мне нужно кончить.

— Ты можешь кончить, куколка, — говорю я, желая, чтобы она кончила на мой член.

Она это заслужила. Я всегда был любителем анала, но это не значит, что я забыл, насколько хороша может быть киска. Особенно её. Я первый мужчина, который когда-либо был там, и я хочу быть уверен, что любой мужчина, с которым она будет трахаться в будущем, оставит её неудовлетворённой.

Шарлотта запрокидывает голову, и я хватаю её за ошейник и дёргаю вперёд.

— Ты будешь смотреть на меня, когда кончишь, — приказываю я.

Её отяжелевшие веки распахиваются, рот приоткрывается, но она ничего не произносит, и я чувствую, как её киска сжимается вокруг моего члена. Так плотно, что у меня перехватывает дыхание.

Я подъезжаю к собору и глушу мотоцикл. Слезая с сиденья, замечаю у входа машину. Чёрный «Роллс-Ройс Рейт». Водитель выходит, застёгивает пиджак и, поднявшись по ступеням, открывает для меня дверь.

Наши взгляды встречаются, когда прохожу мимо, я киваю ему, и он отвечает тем же.

Дверь закрывается с протяжным скрипом, разносящимся под сводчатыми потолками. Собор старый. Хотя Лорды любят роскошь, они отказываются обновлять это место. Они хотят, чтобы оно служило напоминанием о том, что всё, что они дают, могут в любой момент отобрать.

Я иду по центральному проходу мимо скамей и вижу мужчину, сидящего в первом ряду, спиной ко мне, лицом к алтарю Лордов. На алтаре лежат два пистолета. Я вынимаю из-за пояса джинсов свой пистолет и складной нож, кладу их рядом с оружием и поворачиваюсь к человеку, который позвал меня сюда.

Перед мной сидит Уильям Маркс — последний из Лордов, кого я ожидал здесь увидеть. Мы не встречались уже много лет.

— Билл, — обращаюсь я к нему. Его отец тоже был Уильямом, поэтому он предпочитает, чтобы его называли Биллом.

— Аннабель Мари Шульц, — произносит он имя своей падчерицы.

— Я знаю, кто она. — Я не собираюсь скрывать, что в курсе истинной личности Шарлотты. Если Билл здесь, значит, уже понимает, что я знаю.

Его смех разносится по просторному собору.

— Уверяю тебя, ты даже не представляешь, кто она на самом деле, — заявляет Билл, привлекая моё внимание.

— Просвети меня, — язвлю я. Этот человек вызвал меня сюда в три часа ночи, явно желая что-то сообщить, так что пусть говорит.

Улыбка, расплывающаяся по его лицу, даёт понять, что он более чем готов рассказать мне то, что, по его мнению, я не знаю.

— Ты знаешь основателей?

Теперь моя очередь громко смеяться.

— Никто не знает, кто они.

Их личности скрывают, чтобы защитить от других членов общества.

— А что, если я скажу, что Аннабель была дочерью одного из основателей?

Я замираю.

— Теперь я привлёк твоё внимание, — ухмыляется Билл.

— Херня полная.

Я отталкиваюсь от алтаря Лордов, поворачиваюсь, беру свой пистолет и нож.

— Я пообещал её отцу, что если с ним что-то случится, то я защищу её.

— Ну, ты провалился. — Я снова оборачиваюсь, засовываю пистолет в джинсы, готовясь уйти.

— Я пытался найти причины, чтобы уберечь Аннабель от посвящения, но её мать хотела, чтобы дочь стала великой. — Билл изображает кавычки в воздухе. Встав на ноги, он подходит к краю алтаря Лордов. — Ты слышал о жертвоприношении?

Я фыркаю.

— Конечно, слышал.

Каждый Лорд обязан присутствовать хотя бы на одном жертвоприношении. Это делается, чтобы мы перестали испытывать эмоции: женщину раздевают догола, привязывают к алтарю Лордов, а затем предлагают другим Лордам. Это напоминает мужчинам, что важны только они. В нашем мире женщины — ничто.

— Ты слышал о «производительнице»? — спрашивает он.

— Название говорит само за себя. — Я знаю нескольких Лордов, у которых есть такая извращённая склонность.

Он ухмыляется.

— Иди за мной.

Развернувшись, Билл направляется к правой лестнице, ведущей на верхний этаж, где ежегодно проходит церемония клятвы. Я следую за ним на балкон второго этажа.

Замираю, увидев женщину,