Безумие - Шанталь Тессье

поворачиваю голову набок, чтобы не задохнуться в подушке. Волосы закрывают половину моего лица, мешая видеть, что происходит в доме. Если его друг всё ещё здесь и наблюдает за нами, я даже не смогу его увидеть.

Звук открывающейся крышки заставляет моё дыхание учащаться. Это смазка. Хайдин собирается трахнуть меня в задницу. Это наказание за то, что я подслушивала прошлой ночью. Что бы ни случилось, я отказываюсь это признавать.

Хайдин проводит влажными пальцами по моей заднице, и я пытаюсь успокоить своё бешено бьющееся сердце. Я вздыхаю, когда один из пальцев входит в меня.

— Расслабься, Шарлотта, — приказывает Хайдин. — Это произойдёт. Можешь просто позволить ему войти.

Я поворачиваю голову, зарываюсь лицом в подушку и впиваюсь зубами в мягкую ткань. Сжимаю связанные руки в кулаки, но моё тело предаёт меня и подаётся ему навстречу, когда Хайдин вынимает палец. Я закрываю глаза и задерживаю дыхание, когда он снова входит глубже, заставляя мои раздвинутые ноги дрожать.

— Вот так, куколка.

Он вводит в меня ещё один палец. Моё тело поддаётся, несмотря на то, что разум отчаянно кричит остановиться. Я поднимаю голову, задыхаясь от нехватки воздуха, и судорожно хватаю ртом воздух, волосы попадают мне в рот.

Хайдин вынимает пальцы и снова вставляет их в меня, до самых костяшек, и я вскрикиваю, не в силах сдержаться, пока моё тело качается взад и вперёд.

— Хайдин. — Его имя срывается с моих губ прерывистым дыханием, когда его пальцы начинают трахать мой зад. Он движется медленно, но глубоко, проникая в меня. Я сгибаю руки, сжимая связанными руками волосы.

Хайдин вынимает пальцы, и я обмякаю, привалившись к краю дивана. Моё тело вновь расслабляется, и я делаю успокаивающий вдох, но тут же чувствую что-то холодное и твёрдое у своей задницы. Рука ложится мне на поясницу, прижимая к дивану.

— Сделай глубокий вдох, — приказывает Хайдин, и я послушно втягиваю воздух. — А теперь выдохни.

Я выдыхаю, и что-то гораздо больше его пальцев упирается в меня.

— Хайдин… — На этот раз мой голос звучит пронзительно.

— У тебя отлично получается, Шарлотта, — уверяет Хайдин, пока мои мышцы растягиваются всё сильнее. — Почти закончили.

Моё тело сопротивляется вторжению, но Хайдин стоит позади меня, за моей коленопреклонённой фигурой, одной рукой прижимая меня, а другой вдавливая в мою задницу какой-то твёрдый предмет. Я бессильна против него. Моя задница горит, растягиваясь, и когда уже думаю, что вот-вот потеряю сознание от того, что задерживаю дыхание, задница обхватывает что-то меньшее, но всё равно очень твёрдое.

— Хорошая девочка, куколка. Ты так хорошо справляешься. — Хайдин поглаживает меня по спине, и я вдруг осознаю, что плачу. — Почти закончили.

Хайдин хватает верёвку, связывающую мои руки, и тянет их за голову. От этого движения моё лицо и грудь отрываются от дивана, заставляя меня принять сидячее положение на коленях, поджав под себя ноги. Слёзы катятся по моим щекам, а волосы прилипают к мокрому лицу.

Верёвка на моих запястьях и то, что находится внутри меня, натягивается сильнее, и стон невольно вырывается из моих дрожащих губ.

— Вот так, Шарлотта. Именно такой звук я хочу слышать из твоего идеального ротика, — произносит Хайдин, поглаживая мою спину.

Сквозь затуманенные, полуприкрытые глаза я едва различаю очертания предметов. Через несколько секунд его руки оказываются на моём лице, он отводит волосы назад. Я быстро моргаю, позволяя новым слезам скатиться по щекам, и вижу, что теперь Хайдин сидит на диване передо мной, а я остаюсь на коленях между его теперь раздвинутыми ногами. Мои руки всё ещё подняты над головой, согнуты назад, а связанные запястья лежат на затылке.

Я дёргаюсь, пытаясь освободиться, но тут же вскрикиваю, когда это движение заставляет сдвинуться то, что находится в моей попе.

— Что... что ты сделал? — Я пробую снова, но безрезультатно.

Уголки его губ слегка приподнимаются в улыбке, когда Хайдин опускает руки на мою шею. Зацепившись пальцем за кольцо моего ошейника, он притягивает меня к себе, наклоняясь навстречу.

ХАЙДИН

Я прижимаюсь лицом к её лицу, и Шарлотта задыхается, приоткрыв пухлые губы. Я удерживаю её на месте и говорю:

— Твои руки связаны за головой, а верёвка привязана к анальному крючку, который я вставил тебе в задницу.

Её глаза, наполненные слезами, широко раскрываются. Я притягиваю её ближе, сокращая расстояние между нами, и прижимаюсь губами к её губам. Шарлотта отвечает на поцелуй сразу же, без колебаний, просто женщина, умоляющая о том, чтобы её взяли, жаждущая секса. Её покорность — самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видел.

Тянусь свободной рукой к её левой груди. Я намеренно связал её руки именно таким образом. Шарлотта стонет мне в рот, и я кружу пальцами вокруг её твёрдого соска, сжимая его. Она пытается отстраниться, но я тяну сильнее и проглатываю последовавший за этим крик.

Отстраняясь, Шарлотта задыхается, стоя на коленях передо мной. Я отпускаю её ошейник и провожу костяшками пальцев по её вздымающейся груди вниз, и сжимаю обеим руками соски.

— Ебать, ты такая сексуальная.

— Хайдин, — шепчет она моё имя. Шарлотта откидывает голову назад, и я наблюдаю, как напрягается её шея, когда девушка сглатывает.

Я шлёпаю Шарлотту по груди, и её тело дёргается, а по дому раздаётся ещё один крик. Каждое её движение заставляет анальный крючок двигаться внутри задницы. У неё есть выбор — ослабить напряжение на анальном крючке в заднице, что означает, что ей придётся отвести руки ещё дальше назад, или расслабить руки и потянуть за крючок.

Я снова шлёпаю по груди, и ещё раз, с каждым разом сильнее, пока Шарлотта не начинает кричать моё имя. Её грудь краснеет, и она опускает голову, и новые слёзы катятся из самых прекрасных глаз, которые я когда-либо видел. Её глаза глубокого королевского синего цвета — они словно настоящие сапфиры.

— Пожалуйста, — умоляет она, дрожа всем телом.

— Пожалуйста, что, куколка? — Я снова щипаю её сосок. Шарлотта знает, как использовать слова.

Она дёргает руками, заставляя себя вскрикнуть.

Я улыбаюсь её неспособности мыслить ясно. Хочу видеть свою девочку растерянной. Ошеломлённой.

Я отпускаю её и откидываюсь на диван. Мои руки лежат на обтянутых джинсами бёдрах, пока даю ей секунду, чтобы прийти в себя.

Опускаю руки к ремню и расстёгиваю его. Шарлотта облизывает губы, уже понимая, к чему всё идёт, и я так чертовски возбуждён тем, как