Связанные сердца - Джей Роуз

— Итак, на чем мы остановились? — Пастор Майклс склоняется надо мной, прижимая нож к моей грудине. — Давай покончим с этим побыстрее. У меня больше нет времени на задержки.

Разрезав мой свитер, он обнажает искривленные серебристые шрамы, пересекающие мой торс с тех пор, как мы в последний раз играли в эту игру. Я отвожу взгляд от папиных глаз, полных слез, когда он кричит во все горло при каждом взмахе ножа.

— Это для твоего же блага, — шепчет пастор Майклс во время работы. — Тебя сбили с пути истинного. Мы должны молить Бога о милосердии. Если ты выживешь, мы спасемся вместе.

— Делай со мной все, что хочешь, — выпаливаю я в ответ. — Я больше никогда не буду принадлежать тебе. Теперь я свободна. Жива.

— Чувствуешь себя храброй? Возможно, это изменит твой настрой. — Нож разрезает бретельку моего лифчика. — Время молиться, грешница. Ты знаешь эти слова.

Когда мой лифчик спадает, звук чего-то металлического, ударяющегося об пол, останавливает его движения. Блестящее золотое обручальное кольцо миссис Майклс выпало из своего тайника.

Пастор Майклс колеблется. Я знаю, что он узнает его. Самое странное выражение появляется на его лице. Проблеск… сожаления.

— Она умерла из-за тебя, — обвиняю я.

— Розетта должна была умереть, — оправдывается он с дрожащим горлом. — Ее грехи были слишком велики. Я больше не мог ей помочь.

— Помочь ей? Это то, что ты сделал? Она помогала тебе убивать моих друзей! Она была гребаным монстром!

Взбешенный, он не обращает внимания на обручальное кольцо и с яростным ревом взмахивает ножом. Когда первый порез рассекает кожу на моей быстро покрывающейся синяками грудной клетке, рыдания Кэндис рикошетом разносятся по комнате. Она свернулась калачиком, чтобы спрятаться от неизбежного.

Панический вопль отца смешивается с ее криками, эхом отдаваясь в водовороте, который мало отвлекает пастора Майклса от его задачи. Началась жатва.

— Почему никто из вас не подчиняется мне? — он визжит.

Я сдерживаю рыдание, когда нож вонзается мне в живот и начинает кружить, перерезая старые шрамы, чтобы нанести новые, сочащиеся раны. Он копает глубже, смешивая свежую кровь с разрезанной плотью, раздирая кожу и перерезая мышечные волокна.

— Я сказал, черт возьми, молиться! — Его слюна попадает мне в лицо. — Моли Господа о его божественном возмездии, языческое дитя.

Зубы стиснуты, мне требуются все мои душевные силы, чтобы сдержать крики. Я не дам ему того, чего он хочет. Ни сейчас, никогда-либо. Его самодовольная певчая птичка давно исчезла.

Когда нож поднимается, чтобы разрезать первую линию Святой Троицы, его концентрация нарушается. Пастор Майклс склоняет голову набок, внимательно прислушиваясь.

Ветер.

Бьющиеся роторы.

Кто-то приближается. Звук вертолета сотрясает кирпичи заброшенного дома. Я почти задыхаюсь от рыданий облегчения.

— Нет, — бормочет он себе под нос. — Я еще не закончил!

— Они придут за тобой.

Лицо его ожесточается, он окидывает взглядом мое изрезанное, скользкое от крови тело, порезы и шрамы сливаются в гротескный портрет. Ритуал не завершен. Тихо выругавшись, он выпрямляется во весь рост.

— Бежать слишком поздно, — предупреждаю я его.

Он пятится. Звук винтов вертолета все еще слышен где-то вдалеке. Прижимая руку к глубоким порезам на животе, чтобы остановить кровотечение, я хватаюсь за край его одежды.

— Теперь страшно? Каково это?

— Отпусти, шлюха!

Пастор Майклс бьет меня по лицу, его темные глаза бегают по комнате. Меня отбрасывает назад, изо рта вырывается агония. Он выбил мне зуб, и я его выплевываю.

— Нет, — искажаю я. — Никогда.

Он снова пытается отступить, намереваясь убежать. Мне требуется вся моя энергия, чтобы ковылять за ним, одурманенной и слабой. Я буду следовать за ним столько, сколько потребуется. Будь проклята боль.

Хриплый рев двигателя приближающейся машины заставляет его снова остановиться. Краткий проблеск надежды в моей груди гаснет из-за его довольной улыбки.

— Ты думаешь, я тоже не привел подкрепление? — Он хитро смотрит на меня. — Есть много людей, которые верят в мою миссию.

Я хватаюсь за его мантию, пытаясь за что-нибудь уцепиться.

— Нет! Я не позволю тебе уйти. Не в этот раз.

— Не волнуйся, дитя мое. Мы еще увидимся. Мы не остановимся до тех пор, пока каждый грешник не подвергнется Божьему гневу.

Раздается звуковой сигнал машины. Я спотыкаюсь, вцепившись в его мантию, движимая отчаянием. Пастор Майклс борется со мной, пока я пытаюсь царапать ногтями его лицо в последней отчаянной попытке.

Меня с такой силой впечатывает в стену, что воздух выбивает из моих легких. Чернота разъедает мое зрение, пока я борюсь за то, чтобы оставаться в сознании, даже несмотря на то, что мое тело хочет отключиться.

Я покачиваюсь на ногах, на грани обморока.

— Это все, что у тебя есть? Самый могущественный слуга Бога убегает, как испуганный ребенок.

Пастор Майклс высоко заносит нож над собой, готовый нанести последний удар, который навсегда заставит замолчать мои насмешки. Его глаза превращаются в щелочки, когда он разглядывает меня.

— Я отдал тебе все. Я тот, кто спас тебя от вечных мук. Ты все это выбросила, и ради чего?

Я обнажаю свои окровавленные зубы.

— Свободы.

— Это жалко.

— Откуда тебе знать? Я люблю, и я любима. Это то, чего ты никогда не поймешь.

Он с хихиканьем опускает нож.

— Ты права. Но как же мне будет весело вырывать из твоей жизни тех, кого ты любишь, одного за другим. Я хочу, чтобы ты жила, и помнила об этом.

Развернувшись на каблуках, он бросается к двери. Я бросаюсь через комнату и из последних сил хватаюсь рукой за его лодыжку.

Пастор Майклс снова пинает меня в живот, опрокидывая на спину. С ножом в руке он застает меня врасплох, набрасываясь вместо этого на Кэндис.

— Ага, — насмехается он.

— Оставь ее в покое!

— Давай сыграем в последнюю игру. Продолжай следовать за мной и позволь ей умереть, если этого ты хочешь больше. Твой выбор.

Кэндис кричит во всю силу своих легких, когда пастор Майклс поднимает ее за горло. Одним жестоким ударом он глубоко рассекает оба ее запястья, выпуская артериальную струю из вен.

Багровый водопад разбрызгивается по провисшей стене, и она с глухим стуком падает на пол, ее глаза широко раскрыты, дыхание затруднено. Кровь льется из нее леденящим водопадом.

— Твой выбор, — повторяет он.

Я смотрю, как пастор Майклс выскакивает из комнаты с последним безумным смехом. Сомнения держат меня в плену. Вертолет близко. Если я задержу его, они смогут отследить убегающую машину.

— Уходи, Харлоу, — бормочет Кэндис, становясь призрачно-белой. — Останови его. Со мной все хорошо.

Каждая клеточка во мне кричит так громко, что я не