Приручая Серафину - Джиджи Стикс

Все замирает, когда он валится на пол. Перед глазами проносится калейдоскоп воспоминаний, начиная с того момента, как худой, измученный мальчишка застал меня за убийством своего отчима.

Эмоции пробивают грудную клетку и сжимаются в кулак, который стискивает мое сердце так сильно, что невозможно дышать. Мико должен был быть тем, чьи руки останутся чистыми. Он должен был получить шанс на лучшую жизнь, не ту, из которой сбежал, когда я вытащил его от матери-наркоманки.

А я убил его. Без колебаний.

Я смотрю на Серафину. С новым цветом волос она кажется еще бледнее. В мужской одежде ее фигура выглядит почти хрупкой.

Кулак, сжимающий мое сердце, отпускает, и я выдыхаю. Я бы убивал каждого ублюдка снова и снова, лишь бы Серафина была в безопасности. Она для меня все.

— Эй, — голос Романа пробивает шум крови в ушах. — Это же тот парень, которого ты усыновил?

— Он пытался заключить перемирие с Капелло, — отвечаю я, бросаясь к Серафине, чтобы расстегнуть ремни.

Но не это было настоящей причиной, по которой я убил Мико. Он собирался рассказать моему кузену, что Серафина убила дядю Энцо. Роман выстрелил бы в нее без тени колебания, и мне пришлось бы выстрелить в Романа.

Даже если бы она выжила, Роман, Чезаре, Бенито и каждый, кто предан братьям Монтесано, не остановились бы, пока не похоронили нас обоих.

Роман колеблется за моей спиной слишком долго, настолько, что волосы на затылке встают дыбом. Прежде чем я успеваю сообразить, как, черт возьми, справиться с его подозрениями, он откашливается.

— Пока я осмотрю дом на наличие выживших, убедись, что ублюдок Капелло сдох, — говорит он и выбегает из комнаты, спускаясь по лестнице.

Я собираюсь ответить, но в этот момент ощущаю прикосновение холодной стали к коже.

Серафина держит скальпель у моего горла.

ГЛАВА 74

СЕРАФИНА

Мое дыхание сбивается, переходит в короткие, прерывистые вдохи. Взгляд мечется из стороны в сторону, пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло.

Лерой застрелил Мико. Почему?

Я заставляю себя успокоиться, хоть на секунду, чтобы услышать, как Лерой объясняет свои действия Роману Монтесано. Возможно, Лерой и не работал с Самсоном, но он точно вытащил меня из подвала по приказу Антона.

Челюсть сжимается.

Папа заплатил Антону только за шесть месяцев обучения. После этого моими «наставниками» были близнецы. Когда Папа отстранил Антона, тот, должно быть, нашел способ взломать систему охраны в подвале. Он не мог прийти за мной сам, потому что знал, что я не уйду с ним.

Вот почему Антон выбрал новое лицо. Красивое лицо. Лицо, которое мне бы понравилось.

Роман уходит, а Лерой с поспешной резкостью начинает расстегивать ремни операционного стола, дышит тяжело и шумно. Теперь, когда он приучил меня принимать удовольствие, он спешит доставить меня к своему «отцу».

Сердце колотится так сильно, что дрожат ребра. У меня есть только один шанс выбраться на свободу, и я не позволю ему исчезнуть.

В момент, когда он наклоняется ближе, чтобы расстегнуть ремень на моей шее, я хватаю его за лацкан и прижимаю лезвие скальпеля к горлу.

— Серафина, — шипит Лерой сквозь зубы.

— Не двигайся, — говорю я.

Он поднимает ладони вверх.

Я осторожно приподнимаюсь и провожу лезвием вдоль вены на его шее. Его дыхание учащается, но он не пытается вырваться.

— Ты не отдашь меня обратно к Антону, — тихо говорю я.

— Он мертв, — отвечает Лерой, запыхавшись.

Я сильнее вдавливаю лезвие в его кожу, надрезаю. На ржавом лезвии собирается капля крови, затем она скатывается по его шее.

— Не ври мне, — говорю я. — Я слышала, как портье сказал, что твой отец уже поднимается.

Лерой сглатывает, кадык двигается вверх-вниз. Он просчитывает, успеет ли отстраниться до того, как я перережу ему горло.

Я еще сильнее вдавливаю лезвие. Он вздрагивает.

— Как думаешь, почему я рванул наверх, оставив тебя одну внизу? — произносит он хрипло. — Я хотел спрятать тебя от Антона.

Противоречивые мысли и эмоции крутятся в моей голове, как водоворот, оставляя после себя только путаницу и хаос. Я отбрасываю сомнения и сосредотачиваюсь на Лерое и его полуправде.

— Но ты все это время работал на него.

— Нет, — рычит он. — Антон ушел на пенсию больше пяти лет назад. Он оставил мне свою фирму.

— Это ничего не значит. Я видела фотографии с рыбалки.

Он закрывает глаза, все мышцы на лице напрягаются.

— Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я отвозил Мико в дом у озера, но это не значит, что мы работали вместе.

— Почему ты соврал, что не знал его?

— Я… — Он тяжело вздыхает. — Я должен был рассказать, но не хотел перегружать тебя. Серафина, ты должна мне поверить, я просто хотел держать тебя подальше от Антона.

— Почему ты врешь, что он мертв?

— Я застрелил его наверху и хотел преподнести тебе его голову. — Он сглатывает. — Она ждет тебя в холодильнике.

Я прищуриваюсь. Неужели он действительно мог отрубить голову своему наставнику?

— То, что я нашел тебя в подвале Капелло — это случайность. На следующий день Антон позвонил и сказал, что девочка, которую он обучал быть убийцей, исчезла. Тогда я решил спрятать тебя.

— Чтобы потом натренировать и заставить работать на себя?

Он стискивает челюсть.

— Потому что ты была невинна. Потому что не заслуживала быть испорченной этими больными ублюдками. Потому что я хотел тебя защитить.

В его голосе появилась грубость, резкость, которая выдает чувства. И то, как он смотрит на меня, с блеском в глазах, говорит о том, что каждое слово искренне.

Я отгоняю эту мысль. Лерой уже доказал, что он лжец. Хотя бы по умолчанию.

— Ты убил Мико, — говорю я.

— Он выстрелил в тебя. Привел тебя к тем, кто тебя сломал. — Его взгляд метнулся в сторону выхода, туда, где только что исчез Роман. — Ты была бы мертва, если бы он договорил.

Глаза жжет от слез. Его озлобленный голос заставляет меня замереть, Лерой редко позволяет себе столько эмоций.

Может, он говорит правду?

У меня перехватывает горло, и теперь я сглатываю.

Он просто пытается