Приручая Серафину - Джиджи Стикс

Или с дулом у виска.

— Почему ты до сих пор не потянулся за пистолетом? — спрашиваю я.

Его челюсть напрягается.

— Я не хочу причинять тебе боль.

— Почему?

— Я убил двух самых важных людей в своей жизни, чтобы защитить тебя, — говорит он сквозь стиснутые зубы. — Разве это не очевидно, Серафина?

Я качаю головой: — Нет.

— Потому что я люблю тебя, — добавляет он.

Слова обрушиваются, как удар в горло, и я судорожно ловлю воздух.

Лерой не может говорить это всерьез. Он просто говорит все, что угодно, лишь бы я не распорола ему артерию.

— И ты тоже меня любишь, — говорит он.

— Ты ошибаешься, — резко отвечаю я.

— Каждый мужчина, который когда-либо прикасался к тебе, либо мертв, либо изуродован, — говорит он. — А я все еще здесь. Только с ножевым ранением. Ты специально не задела ни одного жизненно важного органа. Это твой способ показать любовь, ангел.

— Это глупо.

Он усмехается: — Правда? Ты держишь скальпель у моего горла, но не режешь. Это твой способ сказать, что ты хочешь, чтобы мы были вместе.

Я фыркаю.

— Ты бредишь.

— Я люблю тебя, Серафина, и ты это знаешь. Я не убиваю людей бесплатно, но ради тебя прикончил больше, чем могу сосчитать.

— Четыре убийства — это ничто. Я убила больше, чем в два раза.

Краешек его губ поднимается в ухмылке.

— Продолжай это себе твердить, детка. Я был обязан Антону жизнью, и все равно убил его, потому что он причинил тебе боль. Я любил Мико как младшего брата, но все равно был готов пустить пулю ему в лоб за попытку снова вставить чип.

— А как насчет того мужчины в ночном клубе? — спрашиваю я, голос дрожит.

— Он прикоснулся к тому, что принадлежит мне, — рычит Лерой. — А тот ублюдок на заправке заслужил, что получил, за свое неуважение.

Мое дыхание становится поверхностным, сердце стучит так яростно, что я едва могу думать. Его слова пугают. Он оперирует фактами, чтобы убедить меня и заставить поддаться его обаянию.

— Это все не объясняет, что ты делал с мамой, — хриплю я.

Он выдыхает долгим, тяжелым вдохом: — Антон сказал мне, что она жива. У него в телефоне даже был адрес. После того как убийцы взорвали квартиру, я решил ее найти и убедиться сам.

— Подожди. — Мои пальцы сильнее сжимают скальпель. — Кто-то пытался убить тебя?

— Самсон назначил награду за мою голову. Розалинда, должно быть, поделилась адресом моей квартиры со своим работодателем, потому что двое киллеров пришли к двери, когда я отмывал кровь Антона.

Он говорит настолько убедительно, а доказательств у него целая гора. Я видела Розалинду дважды, слышала, как ее младшая сестра стучалась в дверь, спрашивая, дома ли она. Потом была встреча на Олдерни-Хилл, чтобы обсудить убийц.

Лерой слишком умело врет, потому что все звучит, словно чистая правда.

— Почему ты не сказал мне о маме? — спрашиваю я.

— Когда я узнал, вы с Мико уже уехали искать Габриэля. И… я не хотел давать тебе ложную надежду, если Антон соврал.

— Но ты обнимал ее.

— Нет, — хрипит он. — Я пытался остановить ее от побега. Все эти годы Габриэль думал, что ты мертва. Он кричал на нее, чтобы она сказала правду.

Я вздрагиваю, слова бьют, как пощечина.

Лерой пытается перекинуть мою ярость на маму, намекая, что она знала о том, что папа держал меня в подвале.

— Не меняй тему, — рычу я. — Мы говорим о тебе, и о твоей лжи.

Лерой закрывает глаза и делает глубокий, медитативный вдох, тот же самый, что делает, когда пытается успокоиться. Не хватает только жеста, когда он трет переносицу.

— Если ты так отчаянно хочешь видеть во мне злодея, тогда убей меня.

— Что? — шепчу я.

Он открывает глаза. Его взгляд пронзает так глубоко, что я отшатываюсь.

— Не думай, что я не видел, какие рисунки ты рисовала в своем блокноте. Ты извела так много красной ручки, что мне пришлось купить тебе новые. Если ты так хочешь пролить мою кровь, сделай это.

Я пытаюсь вырвать руку, но он хватает меня за запястье.

— Скажи, что не любишь меня, Серафина.

Он сам наклоняется к лезвию сам, позволяя ему прорезать кожу. Кровь свободно льется из раны, стекает по ручке скальпеля и по моим пальцам.

— Что ты творишь? — Я дергаю руку, но Лерой не отпускает.

— Если ты меня не любишь, добей.

Глаза затуманиваются от слез. Я моргаю, но они лишь сменяются новыми.

Я не хочу, чтобы Лерой умер. К кому я буду прижиматься по ночам, если он исчезнет? Кто обеспечит меня шоколадными фонтанами и сногсшибательными оргазмами? Кто будет готовить мне завтрак и прогонять кошмары?

Пальцы разжимаются, и скальпель падает на пол с металлическим звоном.

— Не умирай, — выдыхаю я и бросаюсь ему на шею. — Я не выдержу, если ты уйдешь.

Лерой крепко обнимает меня.

— Я никуда не денусь, ангел. Но тебе придется отпустить меня… если не хочешь, чтобы Самсон Капелло выполз из комнаты.

ГЛАВА 75

ЛЕРОЙ

Отрываясь от Серафины на операционном столе, я пересекаю комнату. Последний Капелло ползет на четвереньках к пистолету своего упавшего пса.

Мои шаги легкие, но он вряд ли слышит, слишком громко хрипит. Пуля в живот — это адская боль, но не мгновенная смерть, а мне нужно доставить его Серафине живым.

Обгоняю, отбрасываю пистолет ногой, тот скользит по полу с визгом. Взгляд Самсона взлетает ко мне, лицо искажено гримасой боли.

— Отпусти, и я тебя не трону, — выдавливает он.

Я хватаю его за лацканы и рывком поднимаю. В животе вспыхивает огонь, зубы стискиваю до хруста.

— Ты не в том положении, чтобы торговаться.

— Какого хрена тебе надо? — стонет он.

— Позвони своему контакту в «Мойр» и отмени заказ.

Он смеется, звук царапает барабанные перепонки.

— Чтобы ты меня прикончил?

— Твои люди мертвы. Твоя семья тоже. У тебя два варианта, я могу убивать тебя медленно, пока ты не начнешь молить о смерти,