Покипси - Анастасия Дебра

меня нет сигнала. Нам предстоит немного прогуляться. Давай поможем тебе подняться. — Ливия просунула свою руку под его руку и попыталась помочь ему сесть. Он крикнул, и Ливия быстро уложила его.

— Мне очень жаль. Всё так плохо? — От разочарования у неё сжались пальцы.

— Ливия, мне нехорошо. — Блейк почти не шевелил губами.

Его голос был всего лишь намёком. Едва слышный шепот. Паника охватила Ливию.

— Всё хорошо. Все будет хорошо. Я вытащу тебя. — Ливия положила фонарик.

— Стой. Почему бы тебе не пойти за помощью? — Блейк задыхался от напряжения своих слов.

— Я не могу оставить тебя здесь. Враги Беккета и засранцы-друзья Криса всё ещё здесь. Я не могу оставить тебя. — Она расположилась за его головой.

Она услышала, как он влажно выдохнул, когда подняла его за плечи и попыталась вытащить его с поляны. Она так старалась, боролась и напрягалась, чтобы вытащить его. Но он был слишком тяжёлый. Она его вообще едва сдвинула. Ливия осторожно положила его голову на землю.

— О, хорошо. Ты остановилась. Это так больно.

Ливия схватилась за волосы.

— Мне жаль. Это было глупо. Нельзя перемещать раненого. — Ливия сняла куртку и сделала ему под голову небольшую подушку.

— Я не знаю, что делать, Блейк. Ты ранен. Я не могу тебя сдвинуть. В сотовом телефоне ничего нет. Понятия не имею, слышали ли они меня раньше по полицейскому радио. — Она положила руки ему на щёки.

Он держал глаза закрытыми все дольше и дольше и не давал никакого ответа на её зов. Казалось, он старался остаться в живых.

У него губы такие синие? Или это луна? Ливия знала, что ей придется обратиться за помощью.

— Эй, слушай, я побегу к дороге. Я позвоню в 911, как только получу сигнал, а потом вернусь. Хорошо звучит, а? — Ливия умоляла и говорила одновременно.

Блейк открыл свои красивые зелёные глаза. Он попытался улыбнуться, но это была всего лишь гримаса.

— Ливия. Я тоже тебя люблю. Улыбнись ещё раз.

Она ненавидела его слова. Они прощались.

— Я не могу улыбнуться, мне нужно бежать. Мне нужна помощь. — Она попыталась встать и почувствовала нежное давление его руки на своём бедре.

— Улыбнись ещё раз. — Он старался держать глаза открытыми.

Ливия подняла руку, которая её остановила. Она поднесла её к губам и поцеловала каждую костяшку. К тому времени, как Ливия попыталась улыбнуться, только один из его зелёных глаз был сосредоточен на её лице. Её вынужденная улыбка задействовала не те мышцы.

— Достаточно неплохо, — пошутил он.

— Я скоро вернусь. Подожди. Вся эта любовь крадёт наше время. — Она отстранилась от него. — Оставайся здесь, Блейк. Дождись меня. Хорошо? Только дождись меня.

Ливия нашла фонарик, которым ударила Криса, и он всё ещё работал. Крис вообще перестал издавать звуки, но Ливию это не волновало. Она заставила себя выйти с поляны на опушку леса и умоляла себя не оборачиваться. Если бы она увидела беспомощно лежащего Блейка, она бы не смогла уйти. Ещё несколько шагов, и деревья окутали её своей тьмой, добавляя страх перед невидимым ко всему остальному, что она взвалила на свои плечи. Она собралась с духом и начала бежать. Сделав двадцать шагов, она почувствовала, как её душа остановилась. Вернись.

Она даже не могла спорить. Она развернулась назад и уставилась на фигуру Блейка. Что-то стало по-другому. Его не было. Нет. Она побежала к нему. Приложив ухо к его груди и заглушив собственное дыхание, она стала ждать. И ждать. Она положила два пальца ему на шею, чтобы нащупать ритм. Она ждала его дыхания. Никакого удара. Нет дыхания. Ничего.

Теоретически она знала, что делать. Её отец всегда следил за тем, чтобы его девочки прошли повторную аттестацию по сердечно-лёгочной реанимации в участке. Не прошло и трёх месяцев с тех пор, как она реанимировала холодный белый манекен для искусственной реанимации. Тридцать два. Просто.

Но это было далеко не просто. Она догадалась во-вторых и в-третьих. Что, если он дышит, а я этого не вижу? Она откинулась назад и посмотрела на свою неподвижную, прекрасную любовь. Сделай же это, сейчас.

Ливия положила голову Блейка и заткнула ему нос. Она обхватила его рот своим. Один вдох, два вдоха.

Металлический привкус его крови коснулся её губ, соединившись с кровью из раны на рту. Она сложила руки, словно при перевернутой молитве, и начала действовать. Ливия нажимала, отдавая силу от плеч, как она тренировалась раз за разом. Позывы рвоты были неожиданными, и она смогла преодолеть волну тошноты.

— Один, два, три, четыре, пять и шесть…

О, Боже, не дай мне причинить ему вред.…

— и семь, и восемь, и девять, и десять, и одиннадцать…

Я действительно это делаю? Здесь? Это правда?

— …и двенадцать, и тринадцать, и четырнадцать, и пятнадцать…

Мы находимся в глуши. Нас никто не найдёт. Даже огонь погас.

— …и шестнадцать, и семнадцать, и восемнадцать, и девятнадцать…

Он мёртв. Я просто бью его тело.

— …и двадцать, и двадцать один, и двадцать два, и двадцать три, и двадцать четыре…

Мои руки болели. Как теперь могут болеть руки? Блейк. Я не могу. Я не могу быть здесь без тебя.

— …и двадцать пять, и двадцать шесть, и двадцать семь, и двадцать восемь, и двадцать девять, и тридцать.

Следующий шаг был прост: прикройте ему рот и наполните лёгкие воздухом. Вдохните в него дыхание жизни. Ливия так и сделала, облизнула губы и снова начала нажимать.

— И раз, и два, и три, и четыре, и пять, и шесть, и семь…

Я должна быть позитивной. Я должна верить, что он справится.

— …и восемь, и девять, и десять, и одиннадцать, и двенадцать, и тринадцать, и четырнадцать…

Мы состаримся вместе, Блейк. Мы возьмемся за руки и поцелуемся.

— …и пятнадцать, и шестнадцать, и семнадцать, и восемнадцать, и девятнадцать…

Я отдаю тебе всю свою энергию. Всю любовь и надежду. Она идёт от моего сердца к твоему через мои руки.

— …и двадцать, и двадцать один, и двадцать два, и двадцать три…

Почувствуй это, Блейк. Почувствуй это.

— …и двадцать четыре, и двадцать пять, и двадцать шесть, и двадцать семь…

Я так сильно тебя люблю. Я буду любить тебя вечно. Ты чувствуешь это, Блейк?

— …и двадцать восемь, и двадцать девять, и тридцать.

Ливия наклонилась, изменила положение головы Блейка и ещё дважды наполнила его легкие. Положив руки ему на грудь, чтобы сохранить ритм, она посмотрела на его лицо, на его кожу.

— И раз, и два, и три, и четыре, и пять, и шесть…

У