Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

– Слово «возможности» в этом контексте не имеет смысла. Ведь истина уже в том, что является возможностью наличия безграничных возможностей. Безграничность – это, кстати, не самый точный масштаб. Потому что истина превосходит сам принцип деления, то есть само наличие границы. Истина – она настолько очевидна, что вообще ничего сказать о ней невозможно, не исказив.

– Ну, допустим, – в голосе Миши засверкали саркастические нотки, – но как все это можно использовать практически?

– Что значит практически? – не понял Сева. Он оторвался от созерцания истины в собственных ладонях и отрешенно взглянул на Мишу. Судя по глазам, он в этот момент был где-то глубоко-глубоко. Несколько секунд он фокусировал взгляд на остолбеневшем Мише и наконец изрек: – Ты хочешь сказать, что ты хочешь воспользоваться знанием истины для достижения каких-то целей? Да ведь это все глупости. Истина настолько очевидна, что никакие твои личные цели не могут осуществиться за ее счет. Это тебе могут предъявить счет, потом, впоследствии, когда-нибудь. А ты… Ты и так живешь в долг у истины. Что ты еще хочешь получить?

– Нет, нет, – замотал головой Миша, – я совсем не об этом. Я хочу сказать, что ведь знание истины может принести пользу людям. Всем на свете людям. Это же так здорово!

– Тех, кого ты называешь людьми, истина на самом деле не интересует. Каждый, кто стремится к истине, обязательно ее обретает. Правда, иногда с задержкой, не с первой попытки.

– Перестань, – вдруг разозлился Миша и тут же сам испугался собственного выступления, – то есть извини… – поправился он и глубоко вздохнул, – того, о чем ты говоришь, – невозможно вынести. Это очень тяжело, это просто невыносимо.

– Практически невозможно, – закивал Сева и снова посмотрел себе на руки. – Вот о том-то я и говорю. Каждый, кто хочет узнать, может узнать, тут ведь нет тайны никакой. В смысле укрывательства какого-то. Конечно, существует иерархия – но это все относится уже к структурам, как ты говоришь, «использования» истины. Но только истина в форме не-истины – все равно тоже истина. И даже если ты станешь утверждать, что есть сферы бытия, где истины не существует, с тобой нельзя будет согласиться. Потому что это не так. Вопрос весь в том, видим мы ее – или отворачиваемся и не хотим видеть.

– Послушай, – снова оживился Миша, отведя глаза в сторону, – ну, допустим, истина, о которой ты говоришь, – это и есть Бог, Абсолют. Но ведь, если ты знаешь имя Бога – хотя бы одно из его истинных имен, – ты можешь получить огромную силу.

– Силу?.. – тут Сева вдруг рассмеялся, – силу? То есть ты хочешь от имени Бога распоряжаться истиной? Ты сумасшедший. Это невозможно. Хотя знаешь что… – Сева загадочно снизил голос и снова всплыл глазами из глубины в руках. – Я могу сказать тебе одно имя, и ты действительно сможешь с ним обрести небывалую силу.

– Ух ты, – обрадовался Миша и аж затрепетал. – Скажи!

– Только учти, что это знание само по себе ничего не дает, если ты не сможешь его правильно применить. Ты понимаешь всю ответственность знания этого знания?

– Конечно, конечно, – закивал Миша, – со всей ответственностью.

– Ну хорошо, – заключил Сева. – Тогда открываю тебе это имя. Оно звучит так: «Я».

– Я?

– «Я».

– В смысле, я?

– Ну, разумеется, и в этом, и во всех остальных. Знание этого имени открывает перед тобой, как ты и хотел, безграничные возможности. Используй его теперь.

– Я… – начал было Миша и вдруг запнулся. Наступила тишина. Сева снова принялся созерцать руки, а Миша задумчиво сидел и смотрел на занавеску.

Прошло несколько минут немого присутствия. В коридоре раздался звонок, и Миша, обрадованный поводом прервать это странное немое общение, побежал открывать. Сева поднялся и посмотрел сквозь окно на соседние дома и голубое небо над ними. И потянулся.

Тут в комнату, сбрасывая на пороге черную морскую шинель, ворвался странный тип. Под шинелью он носил очень широкие галифе и гимнастерку, на ногах у него были светло-бежевые сапоги с высокими красиво расшитыми голенищами. Хотя выглядел он весьма молодо, немного дико и даже нахально, в нем чувствовался сильный позитивный заряд. Он сразу подошел к Севе и протянул руку для знакомства.

– Тараканов, – представился он.

– Сева, – сказал Сева, слегка покачнувшись на пятках. Они долго смотрели друг на друга, ничего не говоря.

– Мне Ленка про тебя рассказывала. Это ведь ты был у Виталия вчера?

– Я.

– Ну, значит все правильно. Я так и знал, что я тут тебя встречу. Предчувствовал, – гордо объявил Тараканов.

– Он у нас мастер по части стечения обстоятельств, – с улыбкой прокомментировал Миша. – У него один орган чересчур чувствительный, он всех и все может при помощи его вычислить.

– А тебе бы только и завидовать, – снисходительно отшутился Тараканов и снова посмотрел на Севу с нескрываемым интересом. – Слушай, мне Ленка вчера рассказывала, что тебе очень нужно найти кого-то в Москве. Какую-то девушку. Это так?

– Да, – признался Сева, – а вы можете помочь?

– Я ничего не могу гарантировать. Но у меня есть странное свойство, которое и другие, и я сам за собой замечал. – Тараканов бросил взгляд на ухмыляющегося Мишу. – В моем присутствии могут происходить самые неожиданные встречи. Причем меня они, как правило, совсем не касаются. Ничего, если я буду на «ты»?

– Конечно, – кивнул Сева и вдруг проникся странной уверенностью и доверием к этому молодому человеку. – То есть ты как бы талисман, так получается?

– У каждого есть свои мнения на этот счет. Но ввиду твоей особой ситуации я готов попробовать. И я готов пробовать столько, сколько будет необходимо.

– Славы ищешь, Раканыч? – хохотнул было Миша, но, взглянув на Севу, осекся и, подумав, отправился в кухню.

– Я думаю, что одного раза будет достаточно, – предположил Сева.

– Да нет! Я не набиваюсь к тебе в компанию, – вдруг заверил Тараканов, – я, так сказать, из научного интереса, ради эксперимента…

– Я понимаю, – согласился Сева, – и я о том же. Давай прямо сейчас попробуем?

– Пошли! – махнул рукой Тараканов и, подхватив свою шинель, направился к выходу.

Сева быстро обулся и, даже не попрощавшись с Мишей, который не успел ничего заметить, выскочил вслед за Таракановым из квартиры. Сердце его учащенно забилось. Самоуглубленность, владевшая им все это время, вдруг резко сменилась жаждой поиска. Что-то подсказывало ему, что сегодня он непременно увидит Машу. В лифте он аккуратно достал рисунок и показал его Тараканову. Тот молча взглянул, безразлично кивнул головой и признался:

– В данном случае это не играет особого значения. Это – твое дело. Если ты кого-то