Магнит для ангелов - Тимофей Александрович Решетов

оплатят. Если, конечно, правильно подать. А вот в этом я ничем вам помочь не смогу. Выбирайте, батенька, или как наш тут один коллега говорит, братушечка… Выбирайте, братушечка, в какой области вы могли бы быть всем полезны, посмотрим, на что у вас хватит, условно говоря, фантазии. Пишите, звоните, прощайте…

Анатолий Борисович вскинул руку в фамильярно-дружеском жесте, с каким-то странно-шутливым выражением лица. Сева протиснулся мимо улыбающегося хозяина квартиры в дверь и, оказавшись снаружи, успел заметить, что второй человек тоже вышел в коридор и пристально наблюдает за ним сквозь дверной проем. Лицо его показалось Севе в этот момент каким-то очень знакомым, но окончательно вспомнить он так и не успел: дверь за ним захлопнулась.

Миша поджидал Севу около подъезда. Он стоял и задумчиво разглядывал прыгающих по лужам птиц. Солнышко пригревало, и атмосфера воздуха дарила свежие впечатления.

– Ну что? Передал? – Миша неторопливо вышел из своего созерцательного состояния и пытливо взглянул на Севу: – Что-то долго вы там…

– Да, извини, я задержался, неудобно было уходить.

– Да уж понятно. Анатолий Борисович человек непростой… Он тебе, наверное, рассказывал что-нибудь…

– Ну да, – признался Сева. – Он рассказывал мне про одного переводчика, который вместе с переводами хотел опубликовать еще и свои стихи.

– А, – обрадовался Миша, – так это он тебе про себя рассказывал! Это же он тогда…

– Не может быть! – удивился Сева. – Вообще, если честно, он мне рассказал такое про меня самого, что я и не знаю, как это можно передать…

– Ну, значит, и не надо, – понимающе кивнул Миша, – оставь при себе. Еще не раз потом пригодится.

Они медленно двинулись по переулку. Сева задумчиво смотрел вперед, но, казалось, ничего не видел. Миша некоторое время наблюдал за ним и, когда тот чуть было не угодил в лужу, резко остановил его.

Чебуреки

– Знаешь что, – предложил он, – пойдем перекусим. Уже почти три часа, я ничего не ел с утра, да и ты, наверное. Джебраил сказал мне, что тебя нужно к вечеру доставить к Виталику. Так что время есть.

Сева механически кивнул, но ничего не ответил. Было видно, что он сейчас «не здесь». Миша подхватил его под руку и повел.

Сева не сопротивлялся. В данный момент он не вполне даже понимал, о чем идет речь. Встреча с Магистром подействовала на него странно. Он погрузился в зыбкое состояние безмыслия, и перед его внутренним взором стали один за одним всплывать разные образы и картины из его прошлой жизни.

Он наблюдал все эти эпизоды отрешенно, как бы стороны. Ему вдруг сделалось очевидно, что некоторые, как раньше ему казалось, незначительные вещи были отнюдь не случайны. Ранее он просто не придавал им значения, но теперь все они представились ему звеньями одной цепи.

Он вспомнил, как в детстве при переходе из младшей школы в среднюю он проходил летний городской лагерь, и там был один преподаватель, который подолгу беседовал с ним, задавал ему разные вопросы и рассказывал разные истории. После лагеря он был принят в продвинутый класс, где готовили верхних для будущей гуманитарной карьеры.

Еще он вспомнил, как в самом конце средней школы его пригласили для стажировки на телетранслятор. Ему никогда не приходило в голову раньше, что из всех его одноклассников пригласили только его. Ему казалось, что это потому, что он показывал неплохие успехи в учебе, хотя очевидно, он был не самым успешным учеником в классе.

Он вспомнил и то, как в высшей школе одна высокопоставленная работница системы общественного планирования, Антуанетта Измаиловна, утвердила его профиль, пропустив мимо внимания его проблемы со статусом, который он к тому времени уже успел несколько «подпортить», участвуя в одном запрещенном виртуальном молодежном движении. Да и, кроме того, у него тогда были не вполне благонадежные связи с девушкой-служащей из средних, которые он тщательно скрывал от своего круга.

Таких эпизодов было много, и все это нахлынуло на него сейчас, хотя годами он не придавал этому вообще никакого значения.

Наконец, он понял, что его последняя история с канализацией, безусловно, не могла бы пройти мимо ЛСБ и что, по всей вероятности, от расправы спас его Забубенный. Почему-то в этом у Севы сейчас не было сомнений. Он даже подумал, что тот факт, что сейчас он находится «тут», каким-то образом тоже связан с участием его бывшего начальника.

Прогулка заняла с полчаса. Они шли какими-то переулками. Миша пытался выступать в роли гида и периодически указывал Севе на те или иные «достопримечательности», но тот на это реагировал чисто механически, вообще не понимая, что к чему. Наконец они свернули за угол и оказались перед входом в какое-то заведение, над дверью которого значилась вывеска «Чебуречная».

– Вот, – улыбнулся Миша и потер руки, – сейчас по чебуречку съедим, согреемся.

Дверь открылась, и им навстречу вывалилась пара мужчин странного вида, в длинных пальто и шляпах, занятых какой-то очень важной беседой. Сева с Мишей зашли внутрь. Внутри было смрадно. Очень много людей толпились в очереди к прилавку, другие стояли по двое-трое около высоких столиков и ели, а кое-кто еще и выпивал.

Очередь двигалась не слишком бойко. С другой стороны очереди все время подходили люди и что-то просили, отвлекая тем самым полных женщин в засаленных спецхалатах. Все окружающее представляло собой верх антисанитарии, но Сева даже не успел толком обратить на это внимания.

Подходя к металлическому прилавку, за которым шла раздача еды, Миша взял из стопки грязный коричневый поднос, шесть ложек и два стакана с компотом. Очередь некоторое время не двигалась, пока, наконец, откуда-то изнутри заведения какая-то дама не принесла большой железный поддон, на котором кучей были навалены поджаристые кусочки теста.

Примерно половину этой порции бойко разобрали те, кто подходил слева. Наконец очередь дошла и до ребят.

– Два по три, – ответил он на немой вопрос женщины, которая стояла за прилавком. Она с безразличным видом зацепила вилкой и уложила шесть чебуреков на две тарелки.

– Пить будете? – поинтересовалась она и кивнула головой на ряд небольших бутылочек, стоявших тут же на прилавке.

– Сегодня нет, спасибо, – улыбнулся Миша и продвинул поднос в другой конец прилавка, где восседала еще одна важная дама перед серым аппаратом с несколькими рядами кнопок. Та механически нажала комбинацию клавиш, аппарат хрустнул, и из него вылезла маленькая белая бумажка.

– Рупь двадцать шесть, – низким голосом констатировала дама.

Миша расплатился. Затем он взял поднос в руки, и они оглядели зал в поиске места, где можно было бы встать. Около большого окна несколько человек