Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

— заканчивает он, и в его голосе – холодная сталь. — Анна, пойми. Эта атака… это не признак силы. Это признак отчаяния. Изабелла паникует. Она видит, как ты, шаг за шагом, выполняешь невозможные условия Исадора. Она понимает, что если ты займёшь место Хранителя Культуры и на этом основании войдёшь в Совет, у тебя будет не только восстановленная репутация, но и официальный рычаг влияния. И полноценный голос. Не говоря уже о том, что члены Совета обладают неприкосновенностью.

Он делает паузу, давая мне осознать его слова.

— Как только ты сядешь в это кресло, ты сможешь инициировать новое расследование. И по поводу своего развода, и по поводу кражи артефактов, и по поводу покушений. А учитывая, сколько грязи мы на них накопали за этот год, сколько у нас теперь козырей, включая дневник Розвелла… Изабелла понимает, что это будет ее конец. Политический, а может и реальный крах. Она загнана в угол, Анна. Она готова буквально на все, чтобы остановить тебя.

Его слова действуют как холодный душ.

Он прав.

Черт возьми, как же он прав!

Я так была сосредоточена на самом факте угрозы, что не увидела в ней отчаяния.

Мне осталось совсем немного. Последний шаг. И, если я сдамся сейчас, эти твари не просто получат свое, они уничтожат нас всех поодиночке, чтобы этого не повторилось.

Именно поэтому я сейчас не имеею права сдаваться или отступать.

Каждый мой выстоявший студент – это гвоздь в крышку политического гроба этой Изабеллы.

От слов Эдгара во мне что-то выпрямляется.

Страх не уходит, но его начинает теснить холодная злость.

Он протягивает мне не утешение, а оружие – понимание.

— Спасибо, — говорю я искренне, глядя ему в глаза. — Ты умеешь вправлять мозги.

— Обращайся, — ухмыляется он, — Кстати, За Элиана не переживай. Я обо всем распорядился. Его перевезут в мою больницу в городе. Там есть лекарь, специалист по сложным травмам. Не обещаю, что рука заживёт за неделю, но шанс сократить срок с месяца до двух-трёх недель есть. Для экзаменов – критично.

— Если он решит остаться… — выдыхаю я.

Но, вместе с тем, я чувствую такое облегчение, что никаких слов не хватает.

Эдгар не просто говорит, он решительно действует. Впрочем, как и всегда.

— Спасибо, — повторяю я снова, и в этом слове теперь весь спектр чувств – от облегчения до той самой невысказанной нежности, которая разгорается в груди всякий раз, когда он рядом. — Я даже не знаю, как тебя благодарить.

— Победи, — просто отвечает он. — Это будет лучшей благодарностью.

Мы молчим несколько секунд, и я решаюсь задать вопрос, который мучает меня не меньше, чем здоровье Элиана.

— А как насчет поисков? — спрашиваю я осторожно. — Есть новости о студентах Розвелла?

Лицо Эдгара снова мрачнеет.

— Подвижки есть. Но пока всё… тухло, — он цыкает, его пальцы барабанят по ручке кресла. — Мои люди нашли двоих из тех, кто контактировал с ним в последние месяцы перед исчезновением. Оба сейчас живут подальше от столицы, сменили род занятий. Никто не знает, где он сейчас. Но оба сказали одну и ту же странную вещь.

Он делает паузу, и в воздухе повисает что-то зловещее.

— Где-то полгода-год назад к ним уже приходили. С вопросами о нём. Люди в простой, но дорогой одежде, с холодными глазами и убийственной аурой. Спрашивали то же самое. Где он. С кем общался, есть ли родственники и так далее.

Лёд скользит по моему позвоночнику.

— «Обсидиановый Эшелон»? — шепчу я.

— Или кто-то из их круга. Наёмные сыщики высшего класса, — кивает Эдгар. — Суть в том, Анна, что мы не первые, кто ищет этих студентов. Кто-то опередил нас. И ищет их не для того, чтобы вручить медаль за героизм.

Он смотрит на меня прямым, тяжёлым взглядом.

— Я даже не хочу думать, что произойдёт, если они найдут его раньше нас. Розвелл спрятал их, чтобы спасти. Но теперь наша задача – найти, чтобы защитить.

Глава 63

Утро встречает меня свинцовым чувством в желудке.

Я почти не спала.

Сегодня важный разговор. Студенты собираются в том же защищенном зале, что и вчера.

Они стоят передо мной. Те же лица, что и вчера, но теперь на них лежит печать принятого решения.

Элиана делает шаг вперед. Она не смотрит на меня. Ее взгляд прикован к носкам собственных туфель, а пальцы судорожно сминают край мантии.

— Простите, госпожа ректор, — ее голос звучит едва слышно, срываясь на шепот. — Я… благодарна вам за все, но я не могу. У меня мама болеет, и братья младшие… если со мной что-то случится, они просто пропадут. Я не герой.

Она кладет на мой стол подписанное заявление о переводе в “Белый грифон”.

У меня сжимается сердце.

Я хочу сказать ей, что все понимаю, что она не должна извиняться за желание жить, но слова застревают в горле.

Я просто ставлю подпись и печать. Бумага шелестит, звук кажется неестественно громким.

Элиана берет свой экземпляр, быстро, почти выхватывает, и, пробормотав ещё одно «простите», отходит в сторону.

Вслед за ней к столу подходят двое парней из числа тех, кто перевелся к нам из других академий в середине года.

Но у них на лице нет ни смущения, ни вины. Только злость и разочарование.

— Знал бы я, что тут такой дурдом творится, ноги бы моей здесь не было, — бурчит один из них, высокий шатен, швыряя заявление на стол. — Повелись на красивые сказки, а в итоге головой рисковать? Нет уж, спасибо. Хорошо хоть на халяву в «Белого Грифона» сможем перейти. Хоть какой-то прок с этой дыры.

— Да не говори, сразу было понятно, что здесь ничего нормального не выгорит… — вторит ему другой.

Я чувствую, как краска стыда заливает мои щеки.

Мне больно и неудобно.

Я ощущаю себя обманщицей, которая заманила их в ловушку красивыми словами, а теперь не могу обеспечить элементарную безопасность.

— Скатертью дорога, трусы! — не выдерживает Марк. Его рыжая шевелюра, кажется, встает дыбом от возмущения. — Валите! Нам такие нытики не нужны!

— Крысы бегут с корабля, — кто-то тут же поддерживает его.

— Прекратить! — мой голос хлещет, как кнут, заставляя всех замолчать.

Я встаю из-за стола и обвожу оставшихся тяжелым взглядом.

— Никто из вас