Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

сжимают меня, а я цепляюсь за него изо всех сил. В те разы, когда он поднимал меня в небо, я была слишком слаба и дезориентирована, чтобы по-настоящему прочувствовать это. Сейчас же я ловлю себя на том, что хотела бы, чтобы так и было.

Я зажмуриваюсь, когда Торн поднимает нас выше. Здесь воздух разреженнее, и дышать становится трудно. Приоткрыв один глаз, я смотрю вниз и сразу жалею об этом. Солмар едва различим под нами. Плотный слой тумана нависает над городом, искажая всё. В тот момент, когда я осознаю, как далеко мы от земли, всё моё тело напрягается, и я снова утыкаюсь лицом в изгиб шеи Торна.

Его тело дрожит от смеха. Мне хочется ударить его, но на такой высоте я не осмеливаюсь даже пошевелиться. Моё возмущение немного смягчается ощущением его большой руки, мягко скользящей по моей спине. В глазах скапливается влага, и я убеждаю себя, что это всего лишь из-за ветра, пока прижимаюсь к нему ещё сильнее, к его теплу.

— Там, — говорит он прямо мне на ухо.

Прежде чем я успеваю спросить, что он имеет в виду, мы внезапно срываемся вниз к городу. Желудок подступает к горлу, и я не могу сдержать крик, который вырывается из меня. Чёрные перья закручиваются вокруг нас, щекоча мне нос, пока мы падаем сквозь небо. С каждой секундой мы всё ближе к твёрдой земле. Так же стремительно, как началось, наше крутое падение резко обрывается, когда Торн широко расправляет крылья.

— Никогда больше так не делай! — горло жжёт, когда я кричу сквозь бушующий ветер.

— Ничего не обещаю, Ангел. — Его губы касаются моего уха, и по мне проходит дрожь, не имеющая ничего общего с холодным ночным воздухом. — Вон там.

Отрывая лицо от его шеи, я всматриваюсь в его черты и понимаю, что он смотрит на что-то внизу. Я сглатываю подступающий страх и заглядываю вниз. Прищурившись сквозь туман, я на мгновение замечаю лошадей, несущихся галопом по мосту, который отделяет Прибрежный район от остального города.

— Пора, — шепчу я, слишком тихо, чтобы даже самой расслышать свои слова сквозь тяжёлый ветер.

Торн опускает нас ниже, к счастью, на этот раз без резкого пикирования. Его крылья плавно скользят по воздушным потокам, пока мы снижаемся и останавливаемся в переулке между двумя кирпичными зданиями. В тот момент, когда его ноги касаются твёрдой земли, я разжимаю свою смертельную хватку, освобождаю ноги с его талии и буквально падаю на булыжную мостовую. Никогда ещё я не была так благодарна за существование гравитации.

— Не любишь летать? — спрашивает Торн, и в его голосе явно слышится насмешка.

Я прищуриваюсь.

— Я не создана для небес.

— Правда? — он игриво приподнимает бровь. — Мне, напротив, понравилось, как ты за меня держалась.

Я открываю рот, чтобы ответить, но колкие слова умирают на языке, когда шаги привлекают наше внимание влево. Остальные появляются у входа в переулок, молча проскальзывая в узкий проход.

Мои брови сходятся.

— А где лошади?

— Мы решили, что они будут слишком заметны, поэтому оставили их в нескольких кварталах отсюда, — шепчет Фиа, её взгляд скользит по сторонам в поисках угроз.

— Рад видеть, что ты пережила полёт. — Гриффен ухмыляется в мою сторону, когда все они присоединяются к нам в глубине переулка, а Делла и Дэрроу выглядят слегка неуместно среди этой странной компании.

— Это было на грани, — отвечает за меня Торн, за что получает от меня мрачный взгляд.

— На грани будет для тебя, если ты ещё раз поднимешь меня туда, — бурчу я.

— Пожалуйста, успокойтесь, — говорит Дэрроу, его губа брезгливо кривится при виде грязи, испачкавшей подол его бархатных брюк. — Я не хочу быть здесь единственным ответственным.

Я закатываю глаза.

— Поверь, никто и не думал, что это ты.

Он бросает на меня злой взгляд, когда Делла впервые с момента их появления подаёт голос.

— Каков наш план? — спрашивает она, и под её ровным тоном скрывается едва уловимая тревога.

Хотя Делла умеет обращаться с оружием, она не воин. Она способна отбиться от врага, если придётся, но никогда не сталкивалась с большой группой. При мысли о том, что ей придётся взмахнуть мечом у бедра, мои ладони становятся влажными. Мне не следовало втягивать её во всё это…

Торн делает шаг вперёд, беря на себя руководство, и наша небольшая группа собирается вокруг него. Фиа остаётся позади, у входа в переулок, держа в руках арбалет. За её спиной закреплён цилиндрический контейнер, полный стрел. Я раньше тренировалась с луком и стреляю довольно метко, но с таким, как у неё, никогда не работала. Пальцы зудят от одной мысли нажать на спуск. Возможно, она когда-нибудь даст мне его попробовать?

— Наша цель — в квартале отсюда, — говорит Торн, и его черты снова принимают ту бесстрастную маску, которую он так часто надевает при других. — Держимся вместе, никто не выходит из строя. Любого, кто приблизится, считаем врагом.

— А если к нам присоединятся Отрекшиеся? — спрашивает Делла.

— О, они точно появятся, — вставляет Гриффен, его пальцы покоятся на навершии его широкого меча.

— Убивать, — холодно отвечает Торн.

У меня сводит живот. В памяти всплывает переулок, усыпанный мёртвыми телами Отрекшихся. В моём воображении их лица искажаются, превращаясь в лица моих друзей — Алвы, Морвен и Реми. Мысль о том, что я могу ранить кого-то из них, невыносима.

— Разве цель не обезвредить их? — возражает Делла, озвучивая те же мысли, что роятся у меня в голове. — В конце концов, они невинные люди.

Я смотрю на остальных. Беззаботного блеска, который обычно светится в глазах Гриффена, нет и следа. Вместо него — лишь решимость, будто он готовится сделать всё, что потребуется. Удивление вспыхивает во мне, когда я замечаю опущенный взгляд Дэрроу и сжатую челюсть.

— Кем бы они ни были раньше, этого больше нет, — шепчет он. — Никто из них больше не невинен.

— Но это не их вина, — настаиваю я, чувствуя, как что-то горячее и тёмное бурлит внутри. — Это заставляет их делать всё это. Это управляет ими.

— Это не то же самое, что Бэйлор делает с тобой с помощью ошейника, — говорит Торн, не без мягкости. — Теми, кем они были, они уже не являются. Они убьют собственную семью, если меч им прикажет, и сделают это с улыбкой. — Его взгляд скользит по группе, задерживаясь на каждом из нас. — Если они приблизятся, мы не колеблясь лишим их жизни.

Я бледнею от его слов.

— Я говорил тебе, Айви, — тихо добавляет он, и за его бледными