Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

кроваво-красных свечей, которые я узнаю по нашим встречам. Логично хранить их здесь, ведь любой шум легко поднимается наверх. Если стража придёт обыскивать MASQ, они пригодятся.

Торн настоял на том, чтобы нести меня от самой кухни. Я хотела возразить, но, если честно, не была уверена, что смогла бы дойти сама и не упасть. Теперь он укладывает меня на небольшую кровать в углу комнаты. Из мебели здесь есть только табурет и деревянный сундук с дополнительными одеялами.

— Скажи, если тебе понадобится что-нибудь ещё, — говорит Делла, прежде чем указать на дымящуюся кружку чая, которую она поставила на пол рядом с кроватью. — И выпей это. Поможет.

Дэрроу сказал мне ранее, что чай не уберёт боль, но должен её притупить. К тому же он надеется, что это поможет предотвратить сдавливание трахеи под давлением ошейника.

Будем надеяться, что именно это слово здесь ключевое.

По крайней мере, пахнет приятно. Цитрус и роза обволакивают язык, когда я делаю глоток, позволяя теплу разливаться внутри. Дверь закрывается за Деллой, оставляя нас с Торном наедине. За последние двадцать четыре часа произошло слишком многое. Неужели это было всего прошлой ночью, когда мы лежали вместе в моей постели? Кажется, будто с тех пор прошли годы.

— Хочешь рассказать, что случилось? — спрашивает он, подтаскивая табурет ближе к кровати. Он выглядит почти комично большим на крошечном сиденье.

Обычно я бы уклонилась от ответа. Или просто солгала. Но сейчас я пытаюсь быть другой. То, что он говорил обо мне раньше, было правдой. У меня есть склонность замыкаться в себе и наказывать себя. Но я не хочу больше быть такой.

Я хочу впустить его.

И я рассказываю ему всё. Свой кошмар. Разговор с Бэйлором. Я ничего не скрываю, даже делюсь тем, насколько одинокой почувствовала себя, когда поняла, что все, кого я любила во дворце, теперь стали для меня чужими. Все они стали Отрекшимися.

— Мне так жаль, — шепчет он, наклоняясь вперёд. — Я даже не могу представить, насколько одинокой ты себя чувствовала.

Его рука скользит по тонкой простыне и находит мою. На моих губах появляется едва заметная улыбка, когда я понимаю, что он делает это уже не в первый раз с той ночи в переулке. Он всегда находит способ коснуться моей кожи.

— Дело в том… — я замолкаю, собирая в себе смелость, чтобы произнести такие уязвимые слова. — Я не одна. Ты пришёл за мной. Когда ты был мне нужен, ты был рядом. — Мои глаза увлажняются, когда я смотрю в его. — Я видела, как ты летишь ко мне, и поняла, что мне больше не придётся быть одной, что ты всегда будешь тянуться ко мне.

Он открывает рот, чтобы ответить, но я перебиваю его, тяну его за руку, заставляя встать с табурета. Кровать прогибается под его весом, но, к счастью, каркас выдерживает. Я толкаю его на спину и устраиваюсь сверху, перекинув ноги по обе стороны его бёдер.

Его бледно-голубые глаза широко раскрыты, когда он смотрит на меня.

— Айви, я должен…

— Не надо. — Я качаю головой. Глубоко вдохнув, я позволяю себе сказать ещё немного правды сегодня. — Мне так страшно.

Его руки ложатся мне на бёдра, он приподнимается, и наши лица оказываются в нескольких дюймах друг от друга.

— Я в ужасе. — Мой голос дрожит, в глазах собираются слёзы. Я сглатываю, пытаясь избавиться от кома в горле. — Но я ничего не могу сделать, чтобы остановить то, что приближается, как бы сильно я ни хотела. Мне нужно быть достаточно сильной, чтобы принять это.

— Тшш, — шепчет он, проводя рукой по моим волосам на затылке и притягивая мой лоб к своему. — Ты самый сильный человек из всех, кого я когда-либо встречал.

Эти слова ложатся мне на грудь, заставляя почувствовать, что, возможно, хотя бы в этом есть доля правды.

— Позволь мне быть с тобой, пока это не начнётся, — шепчу я. — Пожалуйста, не позволяй этому стать моментом, когда ты перестанешь тянуться ко мне.

— Никогда, — клянётся он, наклоняясь и касаясь моих губ.

Сначала поцелуй мягкий. Он обхватывает моё лицо ладонями, его большие пальцы скользят по моим щекам, пока он осторожно исследует мой рот. Мои пальцы тянутся к краю его рубашки, отчаянно желая убрать преграду. Он ненадолго отстраняется, стягивает с себя мешающую ткань и отбрасывает в сторону.

Я прикусываю губу, проводя руками по его широкой груди, восхищаясь совершенством его тела.

— Ты красивый, — тихо говорю я. — Совершенный.

В его глазах мелькает непривычная робость, пока я изучаю его, но она быстро сменяется всепоглощающим желанием. Он снова наклоняется, завладевая моими губами, но теперь в этом поцелуе нет ничего нежного. Его руки скользят вниз по моей спине, обхватывают мои бёдра, притягивая ближе. Жаждая трения, я двигаюсь ему навстречу, наслаждаясь звуками, которые вырываются из него с каждым моим движением.

Мне недостаточно его вкуса. Мой язык переплетается с его, пальцы зарываются в его волосы, наслаждаясь мягкостью шелковистых прядей.

— Айви, — шепчет он у моих губ. — Я…

То, что он собирался сказать, обрывается, когда ошейник внезапно оживает, с силой сжимая моё горло. Моё тело дёргается, каменея. Голова запрокидывается, рот широко раскрывается в жуткой гримасе, когда я пытаюсь вдохнуть, но воздух не приходит.

— Пожалуйста, Ангел, не вреди себе. — Торн хватает меня за запястья, пытаясь остановить, когда мои ногти в отчаянии царапают шею.

Я соскальзываю с него, падая на матрас, спина выгибается от удушья. Как можно осторожнее он переворачивает меня на бок и обнимает сзади. Я дёргаюсь в его руках, отчаянно пытаясь втянуть хоть немного воздуха в лёгкие.

Проходит больше минуты, прежде чем ошейник ослабляет хватку, наконец позволяя мне драгоценный вдох. Я жадно хватаю воздух, глотая его так быстро, как только могу.

— Это всё? — его голос напряжён, когда он шепчет мне на ухо.

Я качаю головой, стараясь унять бешено колотящееся сердце.

— Это только начало.

Словно откликнувшись на мои слова, ошейник снова сжимается. Как я и знала. Бэйлор играет со мной.

И игра только начинается.

Глава 41.

Часы проходят так.

Весь мой мир сжимается до движений ошейника, который запирает меня в бесконечном цикле. Он знает только два действия: сжиматься и отпускать. Но промежуток между ними постоянно увеличивается, пока Бэйлор доводит меня до предела.

У меня кружится голова от нехватки воздуха. Пальцы онемели ещё раньше, и чувствительность так и не вернулась. Со зрением всё не лучше. Края мира потемнели, словно навсегда покрытые виньеткой. Странные фигуры танцуют в уголках моего зрения, подбираясь всё