Ритуал Старлинга - Девни Перри

А моя вчерашняя мантра по-прежнему оставалась неизменной.

Я не дам Марго победить.

Она обратила внимание на мои распущенные локоны, брюки и потертые ботинки. Ее неодобрительный взгляд был знаком мне как свои пять пальцев.

— Ты изменилась.

— Нет, не изменилась. Я всегда была такой. Ты просто не хотела меня видеть.

Марго на мгновение задумалась. Затем неодобрение исчезло, и ее взгляд смягчился. Она выглядела почти гордой. Почти.

— Ты изменилась. Это его влияние.

— Да, это так. Он делает меня лучше. Сильнее. Храбрее. Счастливее. Он не просит меня сливаться со стенами или менять цвет волос. Он видит меня такой, какая я есть. — Чего она никогда не делала.

Я ожидала резкой, раздраженной отповеди. Вместо этого она обхватила себя руками за талию и уставилась в пол.

Когда она наконец подняла глаза, на ее лице было написано извинение. Может быть, когда-нибудь она выскажет его.

Марго медленно повернулась.

— Мне здесь не нравится.

— Тогда почему ты здесь?

— Эти картины служат своей цели. Они напоминают о том, что должно произойти. — Она подошла ближе и потянулась к статуе на вершине колонны рядом со мной, поглаживая металлический клюв крукса. — Мой отец был моряком, который утонул в Крисент, когда я была маленькой. Его корабль затонул во время шторма. После его смерти моя мать растила меня одна.

Я выпрямилась, слушая каждое ее слово. За двадцать три года Марго ни разу не заговорила о своей семье.

— Мама устроилась прачкой в замке, чтобы обеспечить нашу жизнь. Она настояла на том, чтобы я пошла в школу, чтобы у меня было больше шансов выйти замуж за богатого человека. Она работала допоздна, а это означало, что я проводила долгие часы в одиночестве. Наш маленький дом был моим дворцом. Я научилась убирать. Готовить. Наводить порядок в кругу своих воображаемых друзей. Когда началась миграция, нас поселили в одной комнате с семьей из пяти человек. Один из детей, маленький мальчик, заболел через две недели после начала миграции. Пришли целители и заперли нашу дверь, не желая, чтобы болезнь распространилась по туннелям.

Я уже слышала подобную историю раньше. Историю Луэллы о том, как ее семья заболела, когда находилась в приюте во время последней миграции. Как все они умерли, прежде чем все закончилось.

Именно поэтому она создала эликсир. Чтобы ее дети были достаточно сильны и выжили.

— Когда я заболела, я умоляла маму отправиться домой, — продолжала Марго. — Я хотела вернуться в наш дом, в свой собственный замок, где я могла бы спокойно умереть. Мне было четырнадцать. Я знала, что не выживу в той комнате. Мать колотила в дверь, пока у нее кулаки не побелели. Целители выпустили нас, понимая, что мы не останемся. И тогда она вывела меня из замка на открытое пространство.

Марго ухватилась за кончик крыла статуи, костяшки ее пальцев побелели, словно она пыталась сломать его на части.

— Я никогда не слышала такой тишины, как та, что встретила нас, когда мы покинули замок. Улицы были завалены обломками. Все остальные дома были разрушены. Они сказали, что в том году основной удар миграции пришелся на Куэнтис, но пока мы шли, небо было ясным. И каким-то чудом наш дом устоял.

— Они вернулись? Круксы?

— Нет. — Она отпустила статую. — Мы вошли в дверь и спугнули грабителя. Он так сильно ударил мою мать, что она так и не проснулась.

Я ахнула, прижав руку к сердцу.

Она промокнула уголки глаз, затем расправила юбки, выпрямила спину и вздернула подбородок.

— Миграция выявляет худшее в людях. Это печальная реальность того, с чем нам предстоит столкнуться.

— Отец говорит, что может это остановить.

— Только если ты убедишь своего мужа показать ему дорогу в Аллесарию.

Комок смятой бумаги налился свинцом в моей руке.

— Рэнсом связан клятвой на крови.

Она махнула рукой в сторону картины.

— Тогда, я думаю, мы обречены.

Нет, если отец поделится своими секретами. Я держала это при себе, потому что она могла знать о его планах, но Марго никогда бы не предала отца.

— Мне так жаль твою маму, — сказала я.

— Я заняла ее место в замке. Ты знала об этом? Болезнь прошла, и как только миграция закончилась, я стала работать вместо нее, пока меня не повысили до камеристки.

— И теперь ты королева.

— Повезло мне. — Сарказм сочился из ее тона. — Замужем за человеком, влюбленным в привидение.

Я слышала, как дамы на вечеринках шептались о том же, но это был первый раз, когда моя мачеха призналась мне в этом.

— Почему он не хочет рассказать мне о моей матери?

Марго колебалась достаточно долго, и я была уверена, что она уйдет. Но затем она понизила голос и грустно улыбнулась мне.

— Когда она умерла, она унесла частичку его души в мир теней. Он делает то, что должен, чтобы просто продолжать жить, когда его сердце больше не принадлежит этому миру. А не для того, чтобы причинить тебе боль. А потому что ему так больно. Ты — напоминание о том, что он потерял.

Я опустила взгляд на свои колени.

— Так вот почему ты попросила горничную оставить краску для волос в моей ванной?

Она пожала плечами.

— У тебя ее волосы.

Я не собиралась снова красить волосы, но уже не была так зла на Марго, как раньше.

— Ладно.

Она еще раз обвела взглядом комнату, поджав губы.

— В этом замке есть более подходящие места для чтения. Почему бы тебе не заглянуть в библиотеку?

В библиотеке были люди.

Прежде чем я успела ответить, в коридоре послышались шаги.

— Прости, что опоздал, дорогая.

Марго напряглась, и страх наполнил ее голубые глаза. Из-за подола ее платья я не смогла разглядеть, кто вошел в галерею, но это был не голос моего отца.

Она отошла от колонны, прочищая горло.

— Генерал Хоксли.

Его брови сошлись на переносице, а затем он заметил меня на полу. Он мгновенно овладел собой и поклонился.

— Ваше Величество. Прошу прощения. Я принял вас за кого-то другого.

Кого-то у кого на светлых волосах была корона? Конечно.

Теперь стало понятно, почему Марго пришла в галерею, которую ненавидела. Ей, как и мне, нужно было где-то побыть одной.

Хоксли не был королем. Он и близко не был таким ярким, как отец, но был красив с резкими чертами лица. Я могла понять, почему Марго находила его привлекательным. Я могла понять, почему она рискнула зайти в галерею ради возможности побыть наедине с мужчиной, который