Ритуал Старлинга - Девни Перри

Мой отец, конечно, так ее не называл.

— Принцесса. Пожалуйста, простите за вторжение. — Хоксли снова поклонился и, не взглянув на Марго, покинул галерею.

Я собрала свои дневники и встала, разминая затекшие ноги.

— Одесса. — Она протянула руку, останавливая меня, прежде чем я смогла уйти. — Я…

— Не волнуйся. Я ничего не скажу.

Марго опустила руку.

— Спасибо.

— Секреты этой семьи станут нашей погибелью.

Она встретилась со мной взглядом.

— Или спасением.

Сорок шесть

Каспия

Король Куэнтиса восседает во главе стола, за которым может разместиться сотня знатных особ. Цветочные композиции наполняют воздух сладким ароматом. Золотая посуда, хрустальные флейты и стеклянные кубки соседствуют с полированными каменными тарелками. Все гости смеются и улыбаются, когда король обменивается неодобрительными взглядами со своей прекрасной белокурой королевой.

Шум в обеденном зале оглушительный, хотя и не настолько громкий, чтобы заглушить скрежет зубов Малинн, сидящей напротив меня.

— Не та вилка, — шипит она, раздувая ноздри.

Я кладу не ту вилку на свободное место рядом со своей тарелкой. На белоснежной льняной салфетке лежит ряд вилок. Они абсолютно одинаковые. Три зубца, на каждом из которых выгравированы виноградные лозы.

Я не настолько голодна, чтобы пробовать еще, поэтому прячу руки под стол и смотрю на пузырьки в своем бокале с игристым вином.

— Научи ее, Андреас, — рявкает Малинн достаточно громко, чтобы люди, сидящие вокруг нас, перестали разговаривать и прислушались. — Пока она не опозорила нас всех.

Андреас кладет руку на спинку моего стула.

И, взяв не ту вилку, вонзает ее в жареную курицу у себя на тарелке, сердито глядя на мать.

Малинн сердито смотрит на него в ответ.

От ревущего в камине огня в гостиной было невыносимо жарко. На висках у меня выступили капельки пота. В животе заурчало. В горле пересохло, стакан с водой опустел. Свет от люстры над головой был таким ярким, что страницы книги, лежавшей у меня на коленях, светились. Моя головная боль из терпимой превратилась в невыносимую.

А может, дело было просто в содержании этой дурацкой книги.

— Фу! — Я подняла книгу с колен, собираясь швырнуть ее через всю комнату, но сдержалась и захлопнула ее.

Было слишком много правил. Слишком много формальностей. Я потерла виски и закрыла глаза. Если я буду спать с этой книгой под подушкой, запомнятся ли мне эти обычаи, и мне не придется читать еще одну страницу?

— Вот и ты. — Андреас был хмур, когда входил в застекленные двери гостиной. — Я искал тебя больше часа. Я уже начал беспокоиться.

— Прости. — Я вздохнула, когда он опустился на колени перед моим стулом.

— Почему ты не в библиотеке? Все в порядке?

— Мне просто нужно было сменить обстановку. — По правде говоря, его мать была в библиотеке, когда я пришла этим утром. Я проигнорировала приглашение Малинн присоединиться к ней и ее дамам за послеобеденным чаем. Вместо того чтобы понять намек на то, что я не интересуюсь жизнью аристократки, она ждала меня в моем любимом библиотечном алькове.

Ее приглашение было приказом.

Я все равно проигнорировала его.

Но поскольку я не сомневалась, что она не откажется пригласить стражников на чай, когда придет время, я улизнула в эту крошечную гостиную в тихом крыле замка.

Андреас взял книгу с моих колен и прочитал название, выгравированное на обложке.

— «Этикет Куэнтиса».

Факсон принес мне ее сегодня утром, когда я попросила книгу о правилах этикета Куэнтиса, в частности, книгу для королевских обедов.

Видение, представшее мне прошлой луной, как я смущаю Андреаса на той вечеринке, было самым ярким за последние недели. По крайней мере, речь шла не о смерти, но все равно у меня испортилось настроение.

Через три солнца мы должны были пойти на вечеринку. Как бы мне ни хотелось почитать что-нибудь другое, я не хотела усугублять и без того растущую пропасть между ним и его семьей.

— Я не хочу унизить тебя, использовав не ту вилку, — призналась я.

Его взгляд смягчился.

— Мне наплевать, какой вилкой ты пользуешься, главное, чтобы ты ела и оставалась здоровой.

— Но другим людям не все равно. И они будут наблюдать.

— Да, будут. — Он взял меня за руку и поцеловал костяшки пальцев. — Меня это не волнует.

— Но их волнует, — прошептала я. — Вряд ли я умру, если прочитаю книгу об этикете.

— Скорее всего, нет. — Он усмехнулся и встал, взяв книгу и подойдя к камину. Легким движением руки он бросил ее в огонь.

— Андреас. — Я вскочила на ноги, но книга уже была охвачена пламенем. — Тебе придется объяснить Факсону причину пропажи книги.

— С удовольствием, сердце мое.

Как и предсказывал Андреас, Росло не потребовалось много времени, чтобы узнать о нашем браке. Приглашения на обеды и вечеринки приходили безостановочно. Еще не было солнца, которое обходилось бы без зарисовки его или моего лица в газете.

Чапмен Лик продолжал распространять ложь о моем происхождении и личности. Его конкуренты делали тоже самое. Я была загадкой и, следовательно, врагом. Большинство представляло меня как иностранку без достатка и статуса, которая, должно быть, обманом заманила Андреаса в этот союз, потому что иначе зачем бы я ему понадобилась?

— Когда я была Птенцом, я была любимицей среди наших наставников, — сказала я Андреасу, опускаясь на стул. — Я была девочкой, которая всегда хорошо себя вела. Которая никогда не пропускала ни одного задания и не проваливала тесты. Я следовала всем правилам. Я была всеобщим другом.

— Почему меня это не удивляет? — Он ухмыльнулся, прислоняясь к стене и засовывая руку в карман.

— Такое чувство, что я терплю неудачу. — Я посмотрела на свои руки, сложенные на коленях, на кольца, сверкающие на каждом пальце.

— Это не так. — Он оттолкнулся от стены и снова присел передо мной на корточки. Он переплел свои пальцы с моими, ожидая, пока я встречусь с ним взглядом. — Когда я был мальчиком, я ненавидел сидеть взаперти в карреле (прим. ред.: каррел — это небольшое изолированное помещение или отсек для индивидуальной работы, чаще всего в библиотеках, университетских кампусах или книгохранилищах).

— Я не знаю этого слова.

— Кабинет с письменным столом. — Он заправил локон мне за ухо и погладил по щеке. — Просто спроси Факсона. Я все усложнял больше, чем было нужно. Если кто-то просил меня что-то сделать, я немедленно отвечал «зачем». Мне было все равно, если я провалюсь. Обычно я был учеником, который отпускал шутки и срывал занятия. Ты бы меня возненавидела.

Я улыбнулась.

— Определенно.

— В конце концов, я это перерос.