Корона войны и тени - Дж. Р. Уорд

Вскоре я не вижу волны огня, и это не потому, что она потухла. Мы далеко в плоской равнине красного пылающего пейзажа, и хотя каменные шпили остаются довольно близко на западе, на востоке нет ничего, кроме горизонта. Вспоминая карту компаса, я знаю, что океан где-то в том направлении, но рельеф и красные деревья делают его невидимым.

Солнце всё ещё высоко в безоблачном небе, и это обнадеживает. С учетом того, как выглядит местность, я не уверена, где мы сможем найти хорошее место для ночлега. И у меня нет понимания, сколько нам ещё идти.

Или сколько мы сможем пройти.

Мерк тянет вожжи, и обе лошади останавливаются, словно он управляет и уздой Лаванте.

Прежде чем я успеваю спросить Мерка, что случилось, он отъезжает в сторону и достает что-то из седельной сумки.

— Я купил карту, — говорит он хрипло, разворачивая квадрат пергамента. — Ещё в Аванпосте.

Лаванте подходит ко второй лошади, как будто хочет лично узнать, где мы находимся. Я наклоняюсь вперед и вижу линии на кремовом фоне.

— Я не могу отличить одно от другого на этой карте, — говорю я, умалчивая о том, что показал компас.

Потому что, в самом деле, как я смогу это объяснить?

— Не стоит беспокоиться, — говорит Мерк, поворачивая ко мне карту. — Она показывает путь от главной дороги, которая затоплена. Непонятно, где мы находимся.

Мерк обводит кругом нижнюю часть страницы, которая пустует.

— Наша позиция где-то здесь.

Быстрым взглядом пробегаюсь по остальной части карты и вижу всевозможные детали выше того места, где мы находимся: группа зданий Аванпоста, дорога, по которой мы следовали к началу зубчатых возвышений… до затопленного перевала, который мы не смогли пройти, и его маршрута, который продолжается дальше, пока не достигает огромной территории с границами, отмеченной как Королевство ВьЮжн.

— Нам нужна вода для лошадей. — Я вновь сосредотачиваюсь на нашем кроваво-красном пейзаже. Как будто ещё один взгляд вокруг как-то поможет. — Я переживаю за них.

— Согласен. — Мерк убирает пергамент и указывает на горы. — Остается надеяться, что там есть проход к Королевству… и он скоро появится. Единственное, что я могу сказать — этот хребет уходит прямо в океан. Не знаю, как мы сможем его пересечь, но вплавь не получится. Прибой очень высокий на юге. Мы можем оказаться в ловушке.

В ловушке? Скорее — «съедены ограми». Выиграть одну стычку — не то же самое, что сражаться с ордами огров до конца наших дней.

Пока мой разум погружается в тревогу, я понимаю, что должна сосредоточиться на непосредственной задаче. Нам нужна вода…

И тут меня осеняет.

— Что случилось? — спрашивает Мерк, словно я что-то пробормотала вслух.

— Я… э-э.

Снимая рюкзак, я достаю компас из его футляра. Показывая золотой прибор, я чувствую, как Мерк смотрит на меня, и хорошо, что он не комментирует.

Хотя у меня нет ни малейшего представления, почему это должно сработать, я представляю себе воду — чистую, прохладную, свежую воду, безопасную для питья. Когда образ становится настолько ясным в моем сознании, что я чувствую её бодрящий запах и вижу блеск на поверхности, я открываю крышку и перестаю дышать.

Нет причин верить, что это может сработать нашей ситуации. Но, ради великой судьбы, я только что манипулировала огнём. Спрашивать у этого древнего инструмента направление, как будто он — местный житель и способен коммуницировать… что может быть более абсурдным…

Как только карта отрывается от циферблата, центральная стрелка начинает вращаться, всё быстрее и быстрее, указатели направления тоже начинают двигаться в противоположную сторону. Вибрация в моей руке поднимается по предплечью, щекоча мою рану на пути к центру груди. Оттуда энергия разлетается во все стороны, сквозь моё тело…

Всё замирает.

Мне приходится моргнуть, чтобы прояснить зрение: стрелка направлена вперёд и вправо, а отметки направления показывают, что север находится у основания инструмента и чуть влево.

Я указываю вперёд и к скалам.

— Мы идём туда. За водой.

Я убираю компас в футляр, возвращаю его в рюкзак и снова перебрасываю груз на плечи, а Мерк продолжает пялиться на меня.

— Что это за штука? — говорит он отстранённым голосом.

Собрав поводья, я встречаю его взгляд.

— Ты поверишь, если я скажу, что не знаю?

Долгая пауза.

— Да, думаю, что поверю. Но что я знаю точно — эти животные слишком долго бежали на большой скорости, и если не найти источник воды и укрытие до темноты, то мы можем оказаться в сложной… ситуации.

Сосредоточившись на направлении, которое мне указали, я чувствую эхо вибрации, снова проникающее в мою ладонь и руку.

И тогда я хрипло произношу то, чего никогда не думала, что скажу в этой жизни:

— Компас оставила мне моя мать. Он очень-очень древний.

Моя мать. Слова звучат так же странно на моём языке, как и в моём ухе.

— Это магия?

Я могу лишь пожать плечами.

— Мне не обязательно отвечать на это, правда?

Мерк медленно выдыхает.

— Нет, не обязательно.

Когда Мерк снова смотрит назад, туда, откуда мы пришли, его глаза сужаются, и я задаюсь вопросом, сколько он заметил во время нашего побега от огров. Неподалёку раздаётся вспышка огня, и я сердито смотрю на пламя, как на ребёнка, которого прошу замолчать. Я не понимаю, что я сделала, так же как не могу объяснить компас…

— Ладно, идём туда, — хрипло объявляет Мерк. — И, возможно, найдём воду.

Я киваю в знак согласия, пока он подгоняет свою лошадь вперёд, а Лаванте следует за ним без всяких подталкиваний с моей стороны, хотя он вскидывает голову и топает копытами, потому что не любит быть ведомым. Но он пойдет слишком быстро для мерина, поэтому слабая лошадь должна идти первой.

Снова красные деревья. Снова огни, которые спонтанно вырываются из ям в красной земле. Мы избегаем последних с большим запасом, но, по крайней мере, лошади больше не реагируют на всплески жара и света… либо они привыкли к этому, либо просто устали. На самом деле, скорее всего, Лаванте больше не чувствует угрозы, а конь Мерка слишком истощён, чтобы думать об этом.

Я продолжаю осматривать пейзаж, как и Мерк, поскольку скалы, из которых нас выгнали, становятся всё ближе. Мы всё ещё слишком далеко, чтобы я могла заметить огров, сливающихся со скальными стенами, и меня беспокоит мысль о том, что за нами следят и мы просто этого не знаем.

— Почва меняется, — замечает он.

Действительно, красный тускнеет, его сменяет привычный мне коричневый цвет земли… и вскоре я замечаю маленькие зелёные побеги. Деревья тоже меняются: новые виды