Мой Призрак - Кай Хара

просто женщины, а моей женщины, — уточняю я. — И да. — Мысль о том, что я наконец-то могу назвать Валентину своей, снимает с плеч груз, о котором даже не подозревал. Слова вырываются с легкостью и страстью, словно физически устал их сдерживать. — Я останусь советником Энцо, если он захочет, конечно, но уверен в будущем Фамильи, зная, что это в его руках. Ты тоже должен быть уверен, Марчезани. У нас общая цель — вернуть мафии былую славу. Энцо добьется этого, я не сомневаюсь.

Протягиваю руку через стол.

Марчезани задумчиво смотрит на нее, но, в конце концов, пожимает.

Когда здесь все закончено, я не задерживаюсь.

Оставляю то, ради чего работал всю свою сознательную жизнь, то, что когда-то считал своим будущим, и ухожу.

Не оглядываясь.

✽✽✽

Звук шагов все громче и яростней раздается позади меня. Я знаю, кто это, еще до того, как он хватает меня и грубо впечатывает в стену коридора.

— Какого хера ты только что сделал? — рычит Энцо сквозь стиснутые зубы.

— То, что должен был сделать сразу после смерти отца. Нет, даже раньше — как только Валентина вернулась в мою жизнь.

— Ты совсем рехнулся от любви?

Ухмыляюсь: — Я женюсь на принцессе мафии, как мы всегда и предполагали, кузен. Просто не на той, на которую думали.

Энцо качает головой.

— Ты не можешь просто взять и отказаться от всего, Маттео. Я не позволю тебе, — яростно кричит он. — Я был рядом каждый день на протяжении десяти лет, не забыл? Наблюдал, как ты истекаешь кровью ради этого. Ты еще пожалеешь о своем решении.

Только Энцо может воспротивиться, когда ему вручают ключи от целого королевства. Только он может попытаться всучить их обратно мне в руки.

Вот почему только он этого заслуживает.

— Не пожалею, — медленно качаю головой. — Я не буду жалеть об этом, Энцо. Знаешь, почему я так уверен? Потому что единственное, что чувствовал, уходя, — восторг от того, что нашел Валентину, и разочарование от того, что не могу по щелчку пальцев телепортироваться к ней, — Энцо меняется в лице, замечая мою перемену. — Но когда она сказала, что помолвлена? Когда я осознал, что ее могут у меня отнять, что я, возможно, уже потерял ее, потому что слишком долго медлил? Это такая опустошенность, от которой я бы уже никогда не оправился, кузен.

В его глазах растерянность, которая вполне объяснима. Если бы мы поменялись ролями, если бы я не провел последние четыре месяца с Валентиной, я бы тоже не понял.

— Фамилья — все, чего ты когда-либо хотел, — спорит он.

— Раньше так и было, — соглашаюсь я.

Он со вздохом отстраняется меня и с последней попыткой образумить говорит: — Это твоя жизнь, Маттео.

— Моя жизнь ничего не стоит без нее, — снова хлопаю его по плечу, стараясь донести свою мысль. — Я понимаю, что ошибался в том, как выглядит настоящая месть. Это не захват Фамильи. Это не уничтожение отца и брата. Это счастье. Вот как я побеждаю. А она делает меня счастливее, чем когда-либо был прежде.

Энцо, похоже, готов возразить, но я прерываю его, прежде чем он успевает это сделать.

— Мне это не нужно, кузен. Мое сердце больше не здесь. Оно с ней. Она важнее. Теперь твой черед выходить в свет, а мой поддерживать тебя, — снимаю воображаемую корону и опускаю ее ему на голову. — Она твоя, Энцо, — и, смеясь, добавляю: — Постарайся продержаться дольше меня.

Я уже на полпути к выходу, когда вспоминаю еще кое-что.

— Ах, да, последнее, — возвращаюсь и вкладываю пачку купюр ему в ладонь. Энцо смотрит на них, потом снова на меня. — Пятьдесят тысяч. Ты был прав, — ухмыляюсь я, хлопая его по плечу. — Но ты и так это знал.

ГЛАВА 47

Валентина

Нервы скручивают желудок в тугой узел. Присаживаюсь на скамью, но через несколько секунд снова вскакиваю, охваченная нетерпением и тревогой. Бегло взглянув на телефон, понимаю, что прошло уже двадцать минут с назначенного времени встречи, а Маттео все нет.

Стою посреди церкви Всех Святых на Маргарет-стрит, чувствуя себя крошечной под подавляющей высотой сводчатого потолка церкви в стиле викторианской готики. Маттео не слишком религиозен, поэтому я удивлена его просьбой встретиться здесь. Я трижды проверила адрес, но это определенно нужное место.

Церковь прекрасна. Она кажется одновременно величественной и в то же время интимной, каждая деталь продумана и создает тепло, контрастирующее с огромным пространством. Витиеватая резьба скамей, витражи, изображающие сцены любви и поклонения, и сотни уже не мерцающих свечей — все это в совокупности заставляет меня чувствовать себя маленькой перед чем-то неизмеримо значительным.

Свечи пришлось погасить. Первые десять минут ожидания я бегала по всей церкви и задувала их, стараясь не пропустить ни одной.

Продолжая ждать Маттео, гадаю, не заставит ли он меня чувствовать себя глупо за этот маленький акт внимания.

Двадцать минут растягиваются до тридцати.

Может, он и не придет. Может, это конец.

Наша история началась с того, что он предложил мне встретиться, а я не пришла. Возможно, она закончится тем же, лишь роли поменяются местами.

Между нами было столько недопонимания, преград и лжи, что начинаю думать, что сама судьба против нас. Может, мы боремся за отношения, которым действительно не суждено выжить.

Но я отгоняю эти мысли, продолжая верить в него. Он вошел в кабинет моего брата, в штаб-квартиру конкурирующего лидера Преступного мира, безоружным и уязвимым, и рискнул своей жизнью ради меня.

Самое меньшее, что я могу сделать, — ждать, даже если тревога и сомнения съедают меня заживо.

Поднимаюсь к алтарю — главному достоянию церкви. Он возвышается над рядами скамей, занавешенный полотнами роскошной ткани. Мягкий разноцветный свет, проникающий сквозь витражи, рисует прекрасные узоры на стенах и каменном полу. Запрокидываю голову и на мгновение позволяю себе насладиться великолепием этого исторического места.

Разворачиваюсь и резко втягиваю воздух.

Маттео идет ко мне по широкому проходу длинными и уверенными шагами. Смотрит на меня так, словно я самая очаровательная, и изысканная, кого он когда-либо видел, хотя меня легко затмевает искусство тысячелетней давности, окружающее нас.

Пульс в неровном ритме стучит в горле. Не знаю, куда себя деть, что сказать, но в груди теплится надежда. А за ней — мое сердце, словно птица в клетке, бьется с бешеной скоростью, каждым отчаянным ударом рвется к мужчине, который останавливается в пяти метрах от меня.

Дыхание затруднено.

— Прости, что опоздал, cara mia. Спасибо, что