Мой Призрак - Кай Хара

с тобой честен. А ты врала. — Его дыхание сбивается, голос с каждым словом становится хриплым. — На этот раз ты должна сказать мне правду. Чего ты на самом деле хочешь?

Спиной упираюсь в стену.

— Маттео...

Его ладонь с грохотом опускается рядом с моим лицом, он преграждает мне путь, нависая всем телом.

— Чего ты хочешь?

— «Pavona».

Слово бьет его, как тонна кирпичей. Он отшатывается, но тут же бросается вперед, глаза пылают яростью.

— Нет. Нет! В этот раз я не дам тебе сбежать, — рычит он. — Это вопрос, на который ты обязана ответить, — шепчет сквозь стиснутые зубы. — Чего ты хочешь?

Отвожу взгляд.

— Я не знаю.

Но Маттео никогда не позволял мне прятаться. И сейчас не позволит. Он сжимает мою челюсть, заставляя снова смотреть ему в глаза.

— Знаешь. Скажи. — Он прижимает меня к стене, забирая воздух из легких. Его тон балансирует на грани отчаяния, когда тихо умоляет: — Чего ты хочешь?

— Это не имеет значения! — восклицаю с болью. — Я знаю, что у тебя на кону. Я знаю, что ты не хочешь жениться на ней. Я даже уверена, что знаю, кого бы ты выбрал, если бы мог. Но в том-то и дело, — поднимаю руки и обхватываю его лицо, стараясь запомнить каждую черту, выжечь в памяти последнее прикосновение. — Выбор стоит не между мной и ею. Я это понимаю. Он стоит между мной и всем, чего ты добивался всю жизнь. Всем, чего хотел. Поэтому я никогда не буду настолько эгоистичной, чтобы просить тебя выбрать меня, — говорю я, и тихо признаюсь: — Независимо от того, чего действительно хочет мое сердце.

Маттео пристально смотрит на меня.

Пять секунд растягиваются до пятнадцати, затем до пятидесяти.

Он обхватывает мое лицо, большим пальцем проводит по губам, с одержимой нежностью. Полуприкрытые глаза жадно всматриваются в мои. Он тянет нижнюю губу вниз подушечкой пальца.

— Лени... — хрипло выдыхает он. — Тебе никогда не нужно было просить.

Я морщусь от непонимания, но он отталкивается от стены. Я тут же ощущаю потерю. Он бросает на меня последний, непроницаемо долгий взгляд и выходит из квартиры, не оглядываясь.

Дверь с грохотом захлопывается за ним.

И этот глухой удар разрывает мое сердце пополам.

ГЛАВА 44

Маттео

Красная пелена все еще застилает глаза, словно краска, мешая видеть и блокируя все разумные мысли. Как Валентина смеет плакать, когда в моих ушах стоит непрерывный звон, а душа разрывается от боли при одной мысли о том, что она стоит у алтаря и выходит замуж не за меня?

Только через мой труп кто-то другой назовет ее своей женой. И я имею в виду это буквально. Только представив, это разъедает клетки мозга, как яд.

Я уверенно расставляю ноги и устраиваюсь в неудобном кресле, прежде чем снова поднимаю взгляд на Тьяго и ряд стволов, нацеленных прямо мне в голову.

Он смотрит пристально, все еще пытаясь понять, зачем я в одиночку, без предупреждения, и без оружия, явился в его клуб. Но я сам едва ли понимаю, как добрался. Разгневанный, вылетел из квартиры и поехал прямиком сюда, не остановившись ни на минуту, чтобы подумать, хорошая ли это идея.

Это не хорошая идея.

Но Тьяго исправит ошибку, которую допустил, обручив Валентину с кем-то другим, или очень быстро окажется в могиле, в которой закопаю его живьем.

Мне стоит титанических усилий сдерживать ярость и пытаться вести себя дипломатично. Я не стал сразу требовать Валентину — это был бы прямой путь к пуле в лоб. Поэтому предложил то, что, как я знаю, Тьяго хочет не меньше — мою помощь в поиске убийцы Адрианы. Пока я держу в тайне, что она, возможно, жива, это мой козырь, который приберегу на потом, если понадобится.

— Что ты хочешь взамен? — спрашивает он.

Я развожу руками, изображая небрежную доброжелательность.

— Перемирие. — Использую момент, чтобы навязать сделку, выгодную нам обоим. — Больше никакой крови. Больше никаких атак на мою семью. Все заканчивается сегодня. Если я выйду из этой комнаты без соглашения — будет война. Но если ты согласен на эти условия, то закрою глаза на все, что ты сделал с моей семьей до этого момента, — улыбаюсь, зная, что его это удивит. — Думаю, ты согласишься, что мое предложение чертовски щедрое.

Сейчас со мной лучше не играть. Чувствует ли он это? Я обаятельно улыбаюсь, но Тьяго внимательно меня изучает, проникая сквозь слои моей маски. Улыбка медленно гаснет, губы сжимаются в тонкую линию, челюсть напрягается. Мышца на щеке дергается. Больше не скрыть настоящих эмоций, что я испытываю.

— И еще кое-что, — добавляю я.

Глаза Тьяго вспыхивают, он фыркает.

— Я знал, что ты не из благотворительной организации.

— Я и не говорил, что это так.

— Что ты хочешь?

Я медленно выдыхаю, ноздри раздуваются.

Спокойно. Не сорвись, черт тебя побери.

— Женщину в золотом платье.

Тьяго замирает. Опасность обволакивает его фигуру, будто плащ, уплотняя воздух так, что дышать становится трудно. Его реакция заставляет меня сжать кулаки. Это будет не простая сделка, но я не уйду отсюда, пока Валентина не станет моей.

— Кого?

— На приеме у Каллума Телье пару месяцев назад, была женщина в золотом платье. Я видел, как она обнимала тебя. — От воспоминания стискиваю зубы. — Полагаю, она из твоих. Я хочу ее.

Намеренно говорю расплывчато, не хочу, чтобы он понял, насколько хорошо мы знакомы и как много она для меня значит.

— Откуда ты ее знаешь?

Я встаю и смотрю на него сверху вниз. Охрана за его спиной поднимает оружие, держа меня на прицеле

— Это не имеет значения. И тебя это не касается. Важно лишь то, что я хочу ее — и я заполучу. Отдай ее мне, и даю слово: помогу узнать, что случилось с твоей сестрой.

Тьяго бросает короткий взгляд на своего заместителя. Между ними происходит молчаливый обмен мыслями, после чего тот кивает и уходит. Тьяго снова поворачивается ко мне и медленно встает. Мы одного роста, но его внешность куда более угрожающая, чем моя. Пусть недооценивает меня из-за этого, и это сыграет мне на руку.

Его губы растягиваются в презрительной улыбке.

— Валентина помолвлена.

Я с грохотом бью кулаком по его столу. Подставка для ручек подскакивает и падает на пол. Охрана делает шаг вперед, но Тьяго вскидывает руку, останавливая их.

Вот опять. Это слово. Слово, связанное с ней… но не со мной.

Тьяго от удивления поднимает брови из-за моей