Мой Призрак - Кай Хара

— Да, — тепло говорю я.

— Как бы мне ни претил этот тип, он, должно быть, сделал что-то правильно, раз ты открылась перед ним с этой стороны, — бормочет Тьяго. — Бог свидетель, я не видел тебя такой почти два года до сегодняшнего вечера.

ГЛАВА 46

Маттео

Эмилиано Марчезани сердито смотрит на меня через стол. На лбу вздувается толстая вена, свидетельствуя о его недовольстве.

Просто смешно, как изменился баланс сил с нашей последней встречи. Если раньше мне приходилось уговаривать его заключить союз, то теперь он с пеной у рта жаждет, что я действительно пойду на это.

— Ты все откладываешь, Леоне, — обвиняет он, разваливаясь в кресле, чтобы казаться внушительнее.

Энцо придвигается чуть ближе ко мне, недвусмысленно предупреждая Марчезани успокоиться. Наклоняю бокал, наблюдая, как янтарная жидкость играет в хрустале.

— Ты же понимаешь, что я был занят делами Фамильи, Эмилиано.

Он громко фыркает, явно насмехаясь: — И что, есть чем похвастаться? — не дожидаясь ответа, наклоняется вперед и обвиняющее тычет в меня пальцем. — Это ты пришел ко мне, умоляя о союзе. Не позволяй себе ослепнуть от обретенной власти, как остальные члены твоей семьи. Ты занимаешь такое положение только потому, что я публично объявил о своей лояльности к тебе. Этой поддержки можно так же быстро лишиться, — усмехается он. — Если хочешь остаться Доном, выполни свое обязательство и объяви о помолвке с Мариной. Советую также обозначить и планируемую дату свадьбы, — его тон ясно дает понять, что это вовсе не совет.

— Союзом.

Марчезани хмурится: — Что?

Отрываю взгляд от бокала и перевожу на него.

— Ты спросил, чем я могу похвастаться. Вот мой ответ: союзом. И личностью убийцы моего отца.

Энцо замирает. Ему интересно, к чему я клоню и что задумал. Даже не понимая моих планов, он слепо последует за мной.

— Кто его убил? — спрашивает Эмилиано.

— Колумбийцы.

Его лицо мрачнеет.

— Значит, это был да Силва. Этот ублюдок, должно быть, совсем рехнулся, если думает, что может безнаказанно нападать на нас, — он качает головой. — С кем у нас союз?

Усмехаюсь: — С колумбийцами.

Формально Тьяго еще не утвердил перемирие. Но поскольку единственное препятствие к соглашению — его сестра, а я не намерен принимать никакого исхода, кроме того, чтобы она стала моей, считаю сделку заключенной.

Наблюдать, как его лицо искажается от полнейшего замешательства, чистое удовольствие. Он несколько раз беззвучно открывает и закрывает рот, прежде чем, наконец, произнести: — Не уверен, что понимаю.

— С ведома отца мой брат похитил сестру да Силвы. Они либо убили ее, либо продали в сексуальное рабство, — Эмилиано кривится от отвращения. — Он искал ее два года. Убийства были местью, так что у Фамильи нет оснований для ответного удара, — делаю глоток, наслаждаясь жжением скотча в горле. — Будем честны, Эмилиано, да Сильва избавил нас от двух серьезных проблем. Смерть Аугусто и Рокко расчистила путь для появления новой Фамильи без коррупции, жадности и внутренних междоусобиц.

Остался лишь один последний штрих, но я не стану утруждать Эмилиано деталями. Сейчас главное найти Гвидо и обеспечить безопасность девушек.

— Союз с колумбийцами принесет нам столь необходимый мир. Последние пару лет мы тратили силы и ресурсы на взаимные нападки и убийства, вместо того чтобы работать вместе. Мы можем помогать друг другу, не наступая на пятки, и да Силва с этим согласен, — объясняю я. — Если примешь это, то и остальные члены Фамильи, преданные тебе, последуют твоему примеру Эмилиано. Ты же знаешь, этот союз принесет нам огромную пользу.

Он откидывается в кресле, и напряжение между нами спадает. Теперь его очередь сжимать бокал, рассеянно вертя его между пальцами, и обдумывать мое предложение. Чувствую, как Энцо затаил дыхание в ожидании его ответа, но мне дышится легко. Марчезани будет глупцом, если откажется. Его можно охарактеризовать многими эпитетами, но он далеко не дурак.

— Ладно, — он поднимает голову и смотрит на меня с неохотным уважением. — Ты хорошо поработал, и я тебя поддерживаю. В истории Преступного мира еще никогда не было союза между колумбийцами и итальянцами, это настоящий подвиг, — ворчит он. — И теперь можем объявить о вашей помолвке.

— Не можем.

Энцо напрягается.

Едва ослабнув, напряжение между мной и Марчезани вновь натягивается до предела.

— И какое же на этот раз оправдание для отсрочки? — требует он.

— У меня нет оправданий, Эмилиано. Я не могу жениться на твоей дочери.

Он вскакивает.

— Как ты смеешь оскорблять Марину?

— Я не хочу ее обижать, — холодно отвечаю я. — Напротив, было бы оскорблением жениться на ней, когда мое сердце принадлежит другой.

Эмилиано багровеет от ярости, вена на его лбу пугающе пульсирует. По моим подсчетам, он не дышит уже секунд тридцать. Еще десять, и он может просто рухнуть замертво.

— Кого волнует твое чертово сердце, Маттео? — выплевывает он, брызжа слюной во все стороны.

— Тебя должно волновать. Я никогда не заговорю с ней, а уж тем более не приближусь к ней, чтобы подарить тебе наследника, которого ты так отчаянно желаешь. Рядом с ней я буду лишь тосковать по другой.

— Ты не получишь моей поддержки, — бушует он, яростно ударяя кулаком по столу. — Я не поддержу тебя как Дона.

Безумный, ликующий взгляд победы говорит, как он наслаждается, разыгрывая этот козырь, зная, что может силой сломить меня и подчинить своей воле.

Медленно встаю, мои движения полная противоположность его. Застегивая пиджак, смотрю на него с типичной непринужденной улыбкой.

— Тебе и не придется. Я отхожу в сторону.

Глаза Энцо резко устремляются на меня. А я упорно продолжаю смотреть вперед, даже чувствуя, как он прожигает меня взглядом. Его шок заметен даже периферийным зрением.

Я не сказал ему о своем решении.

Он бы попытался остановить меня.

— Ты что? — недоверчиво спрашивает Эмилиано.

— Я отхожу в сторону.

Он смеется: — Никто никогда не отказывался от титула Дона. Думаешь, я в это поверю?

— Это не уловка и не попытка надавить на тебя, Эмилиано. Условием поддержки была женитьба на твоей дочери. Я не могу его выполнить, так что уступаю это место.

Смотрю на Энцо, хлопаю его по плечу и возвращаю взгляд к Эмилиано.

— Энцо — мой наследник. Он следующий Леоне в очереди на пост Дона. Он согласен жениться на твоей дочери и занять мое место во главе Фамильи. Союз с колумбийцами — мой прощальный подарок вам обоим. Мы договорились, Марчезани?

— Маттео, — начинает Энцо.

— Ты предпочитаешь отказаться от титула ради женщины? — в голосе Эмилиано звучит недоверие.

— Не